Норвежский инцидент: как Ельцин чуть не начал войну с США в 1995 году
25 января 1995 года мир едва не оказался на пороге ядерной войны. Причиной стал запуск научной ракеты с норвежского острова Аннейа, который российская система предупреждения о ракетном нападении (СПРН) приняла за американскую баллистическую ракету. Президент Борис Ельцин впервые в истории привёл в действие «ядерный чемоданчик» и связался с военными экспертами. Ракетные войска стратегического назначения были приведены в боевую готовность. Кризис длился всего около двадцати минут, но эти минуты, по мнению экспертов, стали самыми опасными в послевоенной истории.
День, когда едва не началась Третья мировая
В конце января 1995 года российская СПРН зафиксировала запуск ракеты с норвежского полигона. Траектория полёта совпадала с параметрами американской баллистической ракеты UGM-133A Trident II, способной нести ядерный заряд. Более того, по имеющимся у российской стороны данным, такой удар мог ослепить систему противоракетной обороны.
Ельцин, получив информацию, впервые в истории существования «ядерного чемоданчика» использовал его по прямому назначению. Российские ракетные войска стратегического назначения (РВСН) были незамедлительно приведены в боевую готовность. Мир замер.
Лишь спустя несколько минут стало ясно: тревога ложная. Норвежцы запускали всего лишь метеорологическую ракету Black Brant XII для изучения северного сияния. Начальник Генштаба Михаил Колесников позже заявил, что российские вооружённые силы отреагировали на угрозу адекватно и эффективно. Но осадок остался. И у россиян, и у американцев, и у самих норвежцев.
Что на самом деле произошло на острове Аннейа
Норвежская национальная телерадиовещательная корпорация NRK взяла интервью у куратора норвежско-американского проекта Кольбьерна Адольфсена. По его словам, о политике в день запуска никто из учёных не думал. Они ждали данных о северном сиянии в трёх точках — на Аляске, Шпицбергене и Аннейе. Ракета была не первой, но одной из крупнейших, запущенных с полигона. Трёхступенчатая Black Brant XII поднялась на высоту 1500 километров и должна была приводниться в 330 километрах к северо-востоку от Шпицбергена.
— Всё было идеально: съёмки шли как надо, фотографические замеры оказались успешными, — вспоминал Адольфсен.
И тут же его радость омрачилась. Начальство сообщило, что в России запуск метеорологической ракеты восприняли как попытку разжигания Третьей мировой войны. Для учёного это стало полной неожиданностью.
Роль ЦРУ и скрытая угроза
Одним из главных «спичрайтеров» норвежского ракетного инцидента стал ветеран ЦРУ Питер Прай. В своей книге «War Scare» он посвятил этому случаю две главы. Прай писал: хотя кризис длился всего около двадцати минут, это был самый серьёзный инцидент в истории ядерного противостояния двух сверхдержав. Мир никогда не стоял так близко к ядерной войне — русским тогда осталось только произвести запуск своих ракет.
Ветеран ЦРУ уточнил: о запуске норвежской ракеты МИД России был уведомлен заранее. Но информация почему-то не дошла до Генштаба. Вследствие этого метеорологическую ракету спутали с американской ядерной. И это — главная загадка инцидента. То ли сбой в системе связи, то ли чья-то злая воля. Но факт остаётся фактом: мир оказался в двадцати минутах от ядерного апокалипсиса.
Через несколько минут после того, как ракета приводнилась за пределами Шпицбергена, мировые СМИ атаковали Аннейю. Журналисты звонили с Востока и Запада, на остров начали приземляться самолёты с представителями прессы. Всем хотелось знать, что произошло. Адольфсен иронизирует, вспоминая тот инцидент: «Кому не суждено стать знаменитым, тот становится печально известным».
Норвежский ракетный инцидент стал самым опасным моментом в истории постсоветского ядерного противостояния. Он показал, как хрупок мир и как легко случайность может привести к катастрофе. И, наверное, именно об этом случае стоит вспоминать каждый раз, когда мы обсуждаем «безумство храбрых» и «надёжность систем связи». Двадцать минут, которые потрясли мир, не должны повториться. Никогда.
