В ночь на 13 декабря 1981 года в Польше было введено военное положение. Утром по телевидению показали генерала в затемнённых очках: Войцех Ярузельский объявил, что власть переходит к Военному совету национального спасения, а «Солидарность» — профсоюз, за год собравший около десяти миллионов членов, — приостанавливает деятельность. Танки на улицах были польские. Советских не было — ни в ту ночь, ни позже. Для страны, которая в 1956 году вошла в Будапешт, а в 1968-м — в Прагу, это было необычно. Чтобы понять, почему Москва на этот раз осталась дома, нужно смотреть не в польский август 1980-го, а в советский декабрь 1979-го.
Как всё начиналось
Летом 1980 года польское руководство подняло цены на мясо. Ответом стали забастовки, которые к августу докатились до Гданьской верфи. В Москве реакцию дали, не дожидаясь развязки: 25 августа Политбюро создало комиссию по Польше во главе с Михаилом Сусловым, в неё вошли Громыко, Андропов, Устинов и Черненко. Через три дня комиссия доложила о приведении в повышенную готовность нескольких дивизий в западных округах.
31 августа власть в Гданьске подписала с бастующими соглашение, по которому в социалистической стране впервые появился независимый профсоюз. Так родилась «Солидарность» во главе с электриком Лехом Валенсой. Эдварда Герека сняли с поста первого секретаря через неделю, его место занял Станислав Каня.
Ход советских обсуждений восстанавливается почти по дням: записи заседаний Политбюро публиковались в России и Польше в 1990-е годы, а в 2007-м вышел документальный сборник Анджея Пачковского и Малькольма Бирна, собравший материалы с обеих сторон.
Декабрь 1980-го: репетиция
Самым опасным моментом стал декабрь 1980 года. Вокруг Польши шли учения «Союз-80», на границах концентрировались войска. Варшава ждала худшего. Полковник Генштаба Рышард Куклиньский, работавший на американскую разведку, передал в Вашингтон данные о подготовке ввода войск, и в первых числах декабря президент Картер публично предупредил Москву о серьёзных последствиях.
5 декабря в Москве собрались лидеры Варшавского договора. Эрих Хонеккер и Тодор Живков требовали вмешательства. Каня, по собственным воспоминаниям, убеждал Брежнева, что поляки будут стрелять, и тот в итоге бросил: «Ну, ладно, не пойдём». Это свидетельство одного человека, но ход событий его подтверждает: войска остались на местах, а в Варшаву ушла другая установка — разберитесь сами.
Весна и лето 1981-го: давление без вторжения
В феврале 1981 года премьером стал министр обороны Ярузельский. В марте — после избиения активистов «Солидарности» в Быдгоще — страна стояла на пороге всеобщей забастовки, а вокруг неё шли учения «Союз-81». Снова тревога, снова ожидание колонн, и снова ничего.
Москва давила иначе. 5 июня ЦК КПСС направил польскому руководству письмо с упрёками в нерешительности. Маршал Виктор Куликов, главнокомандующий войсками Варшавского договора, подолгу находился в Польше. На пленумах ПОРП звучали требования «навести порядок». В октябре Каню сняли, и Ярузельский соединил в одних руках партию, правительство и армию. Расчёт был прозрачным: генерал должен был сделать то, чего Москва не хотела делать сама.
Что говорили в Политбюро
Решающие заседания Политбюро ЦК КПСС состоялись 29 октября и 10 декабря 1981 года. Записи опубликованы, и они расставляют всё по местам.
29 октября Андропов говорил: польские руководители поговаривают о военной помощи братских стран, но нам нужно твёрдо держаться своей линии — своих войск в Польшу не вводить. Устинов добавлял, что поляки не готовы принять советские войска. Министр обороны, человек, отвечавший за армию, прямо отказывался от военного варианта.
10 декабря, за три дня до военного положения, обсуждали доклад председателя Госплана Николая Байбакова, вернувшегося из Варшавы. Ярузельский просил экономической помощи и хотел знать, может ли рассчитывать на военную.
Ответ Андропова стоит привести близко к тексту: мы не намерены вводить войска в Польшу, это правильная позиция, и её нужно держаться до конца; даже если Польша окажется под властью «Солидарности», это будет одно, а если на Советский Союз обрушатся санкции капиталистических стран — это будет для нас очень тяжело. Суслов подвёл черту: о вводе войск не может быть и речи.
Иными словами, Ярузельский вводил военное положение, зная, что за спиной у него никого нет. Позже, в книге «Военное положение. Почему», он утверждал обратное — что действовал ради предотвращения советского вторжения. Документы Политбюро эту версию не поддерживают: к декабрю 1981 года в Москве решение не вмешиваться было принято твёрдо.
Четыре причины остаться дома
Первая и главная — Афганистан. Советская армия с декабря 1979 года вела войну, которая не кончалась и стоила всё дороже. Вторая кампания, да ещё в стране с населением в тридцать шесть миллионов и армией более трёхсот тысяч человек, была немыслима. Поляки, в отличие от чехословаков 1968 года, стали бы сопротивляться — это понимали и Каня, и Устинов.
Вторая причина — экономика. После Афганистана Запад ввёл эмбарго на зерно, бойкотировал Олимпиаду, свернул разрядку. Советский бюджет держался на нефтяных деньгах, а в Польшу Москва уже вкладывала миллиарды кредитами и поставками. Польский внешний долг Западу подбирался к 25 миллиардам долларов, и платить по нему СССР не мог. Ввод войск означал новые санкции — те самые, о которых говорил Андропов.
Третья причина — политика. Рейган только что пришёл в Белый дом с программой наращивания вооружений, 30 ноября в Женеве начались переговоры о ракетах средней дальности в Европе. Любая колонна на польской границе похоронила бы их в первые же недели и дала американцам лучший аргумент для размещения «Першингов».
Четвёртая — само состояние советского руководства. Брежневу было 75, он тяжело болел; Суслову оставалось жить полтора месяца. Это была власть, способная к удержанию, но не к большой инициативе. Доктрина «ограниченного суверенитета», которую приписывали Брежневу после Праги, умерла не в 1989 году, а в 1981-м, когда её автор отказался её применить.
Что сделал Ярузельский
Операция была подготовлена заранее и прошла быстро. В первые дни интернировали около пяти тысяч человек, включая Валенсу; за весь период военного положения, по данным польского Института национальной памяти, через интернирование прошло около десяти тысяч. Телефонная связь была отключена, границы закрыты, на предприятиях введены военные комиссары. 16 декабря отряды ЗОМО штурмовали бастующую шахту «Вуек» в Катовице: девять шахтёров погибли — самый тяжёлый эпизод военного положения.
Запад ответил санкциями против Польши и СССР, но ограниченными: Рейган прекратил поставки и кредиты, однако до разрыва отношений дело не дошло. 8 октября 1982 года Сейм формально распустил «Солидарность». 31 декабря 1982 года военное положение было приостановлено, 22 июля 1983 года — отменено. Профсоюз ушёл в подполье, чтобы вернуться в 1989-м за столом переговоров.
