Натуральный порядок: птица в руки
Сам термин «оброк» происходит от глагола «обрекать», то есть назначать повинность. Изначально он не подразумевал денег. Если у крестьянина не было лишних средств, барин брал натурой: курами, яйцами, холстом, реже — частью урожая. В XVI-XVII веках белка и вовсе была ходовой «валютой» для уплаты оброка.
К концу XVIII века деревня плотно встала на рельсы товарно-денежных отношений. Крестьяне пошли на заработки — так называемое «отходничество». Одни — строить храмы и дворцы, другие — торговать, третьи — в извоз.
Павел Нахимов и тяжелые две копейки
Самый точный «кликбейт» тех лет — имение адмирала Павла Нахимова. В 1847 году он владел вологодской деревней Костюнино. С каждой «души мужского пола» Нахимов получал… 2 рубля 85 копеек серебром.
Но цифра, написанная старым рублем, сегодня ничего не говорит. По версии Центробанка и золотому стандарту конца XIX века рубль содержал чуть больше 0,77 грамма золота. При нынешнем курсе и чисто арифметическом пересчете 1 царский рубль равен примерно 1 500 современным рублям.
Считаем. 2,85 * 1 500 = 4 275 рублей с человека в год. Пусть даже умножить на 4 человек в семье — это около 17 тысяч. Для сравнения: рабочий в той же губернии зарабатывал +/-214 рублей (~320 тыс. в месяц на наши деньги). Чиновник — около 210 рублей (ок. 48 тысяч в месяц). Барин получал с десятка семей сумму годового жалования служащего. Но шиковать на 4 тысячи в год с человека было сомнительно.
История роста: когда 5 рублей черти
Но Нахимов — это середина XIX века. Веком ранее все было иначе. При Екатерине II расценки на вилы ставили самого сильного крестьянина на колени.
Цифры из исторических книг говорят сами за себя:
-
В 1760-х: от 2 до 4 рублей с души (наши 15-30 тысяч руб. в год).
-
К концу XVIII века: 5 рублей серебром и выше (около 40 тысяч рублей на современные деньги).
-
Апофеоз: к 1840-м годам средний по стране оброк составлял уже 18–20 рублей с мужика (порядка 27 000–30 000 рублей на наши деньги).
Но и это — среднее. Если у крестьянина появлялся свой доход (лавочка, обоз, производство), барин брал «по силе возможности» — до 150–200 рублей в год. Это уже до 250–300 тысяч в год на современные деньги с одной мужской души. В таких случаях семья копила на выкуп и уходила в купечество. Но было ли это «легким яремом» — большой вопрос.
Трагедия: бремя свободой не назвать
Картина двоякая. С одной стороны, при оброке крестьянин лично не принадлежал помещику. Барин не лез в его дела, не измывался на барщине — лишь просил кусок с дохода. Так росли династии Морозовых, Гучковых, Рябушинских.
С другой — это был финансовый пресс. Недоплатил — барин забирал скотину или избу. Натуральный оброк никуда не девался, рынок не прощал долгов.
В современном рубле черноземный крестьянин платил примерно 300 тысяч рублей в год семье из нескольких мужчин. Это как если бы вы отдавали четверть семейного бюджета все тому же арендодателю. Только вместо подписанного договора у вас стоял над душой помещик с правом продать вас в Сибирь.
Теперь понятно, почему к 1861 году крестьяне были на грани коллективного банкротства. Экономика «оброка» оказалась бомбой замедленного действия — и она взорвалась ровно тогда, когда народ перестал бояться.
