Спросите любого прохожего на улице, от какого корня происходит слово «славяне», и в девяти случаях из десяти вы услышите уверенный ответ: от слова «слава». Эта красивая, патриотичная и интуитивно понятная версия живет в народном сознании веками. Проблема лишь в том, что она абсолютно антинаучна.
Происхождение одного из крупнейших этнонимов Европы — вопрос, вокруг которого сломано немало копий. В академической среде до сих пор идут дискуссии, а в массовой культуре плодятся мифы, один опаснее другого (взять хотя бы западную легенду о происхождении этнонима от слова «раб»). Если отбросить домыслы и обратиться к строгим данным сравнительно-исторического языкознания актуальным на сегодняшний день, картина получается гораздо более глубокой и захватывающей, чем любые псевдоисторические фантазии.
Как же на самом деле древние племена, расселившиеся от Эльбы до Волги и от Балтики до Пелопоннеса, стали называть себя славянами?
Миф о «славе» и жестокая морфология
Начнем с развенчания главного стереотипа. Версия о том, что славяне — это «славные люди», приобрела колоссальную популярность в XVIII-XIX веках, на волне панславизма. Ее придерживался, например, Михаил Ломоносов. Для эпохи романтического национализма это было естественно. Но современная лингвистика не оставляет этой гипотезе ни единого шанса.
Все дело в законах словообразования. Суффикс -яне или -ене в праславянском и древнерусском языках (а изначально этноним звучал именно как словѣне) никогда не присоединялся к абстрактным существительным вроде «слава» или «доблесть». Этот суффикс имеет строгое назначение: он обозначает принадлежность человека к определенной территории, племени или локации. Сравните: кияне(жители Киева), древляне (живущие в лесу/деревах), поляне (живущие в поле).
Образовать от слова «слава» существительное «славяне» технически невозможно — язык так не работает. От «славы» образуются прилагательные: «славный», но никак не племенное название с локативным суффиксом. К тому же, в древнейших письменных памятниках — летописях — этот этноним пишется исключительно через «о»: словѣне. Написание через «а» (славяне) появилось значительно позже, под влиянием фонетического процесса аканья и южнославянской книжной традиции.
«Те, кто говорит понятно»: главная академическая версия
Сегодня большинство авторитетных лингвистов (и эта версия зафиксирована в этимологическом словаре Макса Фасмера и подтверждена современными исследованиями РАН) сходятся на том, что в основе этнонима лежит корень слов-, от слова «слово».
В этом нет ничего странного, если понимать психологию архаичного человека. Для древних племен маркером «свой — чужой» в первую очередь был язык. Словѣне — это люди, обладающие словом. Те, кто говорит членораздельно, понятно, на «нашем» языке.
Это подтверждается гениальным по своей простоте антонимом, который славяне придумали для иноязычных соседей. Задолго до появления современных наций, германские племена были названы «немцами». Немец — от слова «немой». Это не тот, кто лишен дара речи физически, а тот, чья речь для славянина звучит как невнятное бормотание, кто не владеет «словом».
Дуализм «словѣне» (говорящие) и «немцы» (немые) — классический пример этноцентризма раннего Средневековья. Подобная логика встречалась у многих народов: греки называли всех остальных варварами (от звукоподражания «бар-бар» — непонятное бормотание), а самоназвание многих коренных народов Америки переводится просто как «настоящие люди».
Водная гладь: топонимическая гипотеза академика Трубачева.
Несмотря на стройность теории о «людях слова», в научном мире есть у нее серьезный конкурент. Выдающийся советский и российский филолог, академик Олег Николаевич Трубачев, чьи труды по этимологии остаются непререкаемым авторитетом, обратил внимание на уже упомянутое морфологическое правило: суффикс -ене требует географической привязки.
«Слово» — это абстракция, а суффикс требует конкретного места. Трубачев и его последователи выдвинули сильную гидронимическую теорию. Согласно ей, праславяне получили свое имя от названия реки или водоема, на берегах которого находилась их прародина.
В ареале расселения славян гидронимов с корнем слов-/слав- поразительно много. Знаменитый эпитет Днепра в «Слове о полку Игореве» — Словутич. В бассейне Днепра, Вислы и Дуная есть реки Слуя, Слава, Славница.
В индоевропейском праязыке существовал корень *ḱlou- / *ḱleu-, который означал «течь», «омывать» (отсюда латинское cluere — очищать, и древнегреческое kluzein — мыть). По мнению ряда лингвистов-компаративистов, словѣне — это изначально «живущие на реке Слове (или Слуе)», то есть люди, обитающие у текучей воды. Позже топоним забылся, а племенное имя распространилось на огромные территории, приобретя новое осмысление через «слово».
Анатомия опасного западного мифа: «Sclavus»
Разбирая этимологию слова «славяне», журналисту-историку невозможно обойти стороной самый неприятный и политизированный лингвистический миф. Речь идет о созвучии этнонима «славяне» (Slavs в английском, Sklaven в немецком) со словом «раб» (slave, Sklave).
В западной публицистике и даже в работах некоторых ангажированных историков прошлого можно встретить утверждение, что само название «славяне» якобы произошло от латинского sclavus — раб. Это грубейшая, перевернутая с ног на голову антинаучная фальсификация. Наука доказала, что вектор заимствования был ровно противоположным.
Давайте обратимся к фактам и хронологии. Самоназвание словѣне возникло в праславянской среде не позднее середины I тысячелетия нашей эры. Когда славянские племена в VI веке вышли к границам Византийской империи, греческие летописцы впервые записали их имя. Но в греческом языке тех лет было физически невозможно произнести сочетание согласных «сл-» (sl-). Чтобы язык не «спотыкался», византийские писцы вставили букву «к». Так словѣнепревратились в византийских текстах в склавинов (Σκλαβηνοί).
В раннее Средневековье (VIII-X века), во время агрессивной экспансии Франкской империи на восток и германского «Натиска на восток» (Drang nach Osten), происходили масштабные столкновения со славянскими племенами. Огромное количество пленных славян продавалось на невольничьих рынках Европы и мусульманской Испании.
До этого времени в латыни для обозначения раба использовалось классическое слово servus. Но из-за наплыва пленников с востока в средневековой латыни произошел семантический сдвиг. Византийский этноним sclavus (искаженное «славянин») стал именем нарицательным для обозначения невольника вообще. То есть, европейское слово «раб» произошло от названия славянских племен, а не наоборот. Этноним первичен, социальный термин — вторичен и является следствием жестокой геополитики раннего Средневековья.
Индоевропейский след: где сходятся крайности
Интересно, что новейшие исследования в области индоевропеистики позволяют примирить сторонников теории «слова» и приверженцев наивной теории «славы».
Дело в том, что и русское «слово», и русская «слава» происходят от одного и того же древнейшего праиндоевропейского корня *ḱleu-, который означал «слышать». В древности механизмы передачи информации были устными. То, что произносится вслух, чтобы быть услышанным, стало «словом». А то, что о человеке слышат другие (добрая молва), стало «славой» (сравните с глаголом «слыть» — иметь репутацию).
Получается, что на самом глубоком, доисторическом уровне «люди слова» и «славные люди» — это звенья одной семантической цепи. И те, и другие — это люди, которых слышно, которые обладают понятным голосом в истории.
