Александр Солженицын: какая сумма находилась на европейских счетах писателя перед его высылкой из страны
Февральским вечером 1974 года правительственный ЗИЛ вёз Александра Солженицына в аэропорт. Рейс до Франкфурта — и навсегда из страны, которую он так яростно обличал. В кармане изгнанника лежало 300 марок — «подъёмные» от Юрия Андропова. Жест, который казался почти издевательским: глава КГБ отлично знал, что на европейских счетах писателя уже тогда лежало состояние, о котором многие советские граждане не могли и мечтать. Но сколько же именно?
Цифра первая: полмиллиарда по-советски
На заседании Политбюро 7 января 1974 года Андропов, возражавший против ареста и суда над Солженицыным, огласил результаты оперативной проверки: «Жить за рубежом он может безбедно, у него в европейских банках на счетах находится восемь миллионов рублей». По тогдашнему курсу это составляло примерно 12 миллионов долларов.
Двенадцать миллионов долларов в 1974 году — сумма, сопоставимая с бюджетом небольшой страны. Откуда они взялись?
Источники состояния
Основной доход Солженицыну приносили зарубежные публикации. Уже в 1963 году у него появился валютный счёт во Внешторгбанке. К 1970 году его книги были изданы в 28 странах. За рукопись романа «В круге первом» американское издательство выплатило аванс в 60 тысяч долларов. В 1970 году прибавилась Нобелевская премия с солидным денежным сопровождением. Помогал и Корней Чуковский — после смерти в 1969 году он оставил Солженицыну своё состояние.
Внутри СССР писатель тоже жил отнюдь не на один рубль в день. За «Один день Ивана Денисовича» он получил 1800 рублей, затем — авансы и гонорары за другие произведения, постановки пьес в театрах. Уже в 1960-х у него появились дача и машина. Образ аскета в заношенном ватнике был, мягко говоря, лукавством.
Цифра вторая: швейцарская налоговая откровенность
Советские данные — не единственный источник. В 1977 году швейцарская газета Blick опубликовала налоговую декларацию Солженицына за 1974 год — документ, доступный как публичная запись. Цифры оказались скромнее: доход — 320 тысяч долларов, сбережения — 1,8 миллиона. Газета, которую писатель незадолго до этого оскорбил, назвав Швейцарию «республикой лакеев», не упустила случая уколоть.
Расхождение между 12 миллионами (версия КГБ) и 1,8 миллиона (швейцарские налоговики) огромно. Но эти цифры — о разном: Андропов, скорее всего, суммировал все поступления на счета за несколько лет (по некоторым данным, только за 1971–1973 годы на иностранные счета «упало» более 23 миллионов рублей), тогда как налоговая служба фиксировала остаток на конкретный момент.
Цифра третья: иная оценка
Западные журналисты называли и третью цифру — около 6 миллионов долларов гонораров от «Архипелага ГУЛАГ» и «Ракового корпуса». Телеканал NBC в день высылки, 15 февраля 1974 года, сообщал о примерной сумме в 6 миллионов долларов. Американские спецслужбы, следившие за жизнью писателя, фиксировали ту же цифру.
Две стороны одной легенды
Сам Солженицын всю жизнь создавал и поддерживал образ мученика-аскета, живущего на рубль в день. В интервью после высылки он утверждал, что единственным источником доходов в СССР были гонорары за «Один день Ивана Денисовича».
Этот образ был частью его публичной стратегии — писатель, гонимый властью, лишённый всего, продолжающий бороться, — но реальность оказалась куда более прозаичной. Противоречие между внешним образом и внушительными счетами в швейцарских банках остаётся одной из любопытнейших деталей биографии писателя.
К моменту высылки на счетах Солженицына, по разным оценкам, находилось от 1,8 до 12 миллионов долларов. Какая цифра ближе к истине — вопрос к методике подсчёта. Но ясно одно: когда Андропов отсчитывал 300 марок, он не просто снабжал изгнанника деньгами на первое время. Он делал эффектный жест, подчёркивая: ты, может, и миллионер, но мы тебя высылаем — и даже на дорогу даём ровно столько, сколько считаем нужным. Тонкая, почти издевательская игра, в которой все участники знали правила.
Ирония судьбы: писатель, сделавший темой своей жизни разоблачение советской системы, сам стал её продуктом — гонорары от западных издательств делали его финансово независимым, но одновременно давали КГБ повод называть его «подпольным миллионером» и обвинять в связях с Западом. В этой истории, как в зеркале, отразилась вся двойственность советской эпохи — когда даже у изгнанников были свои счета в Швейцарии, а у КГБ — свои досье на каждого.
