«Пантеры» с красными звёздами: как Красная армия воевала на захваченных немецких танках
В каждом втором фильме о войне есть сцена: наши бойцы захватывают вражеский танк, разворачивают пушку и бьют по немцам из их же машины. Красивая картинка. Реальность была скучнее и интереснее одновременно: трофейные танки в Красной армии действительно воевали, но не стихийно и не единицами, а в составе специально сформированных батальонов, по инструкциям, напечатанным в типографии Наркомата обороны, и даже на шасси немецких машин строили собственные самоходки. Другое дело, что счёт шёл на сотни, а не на тысячи, и у этого были веские причины.
Знакомство до войны
Первый немецкий танк советские специалисты изучили ещё в мирное время. В 1940 году, в короткий период торгового сближения с Германией, СССР купил один Pz.III и прогнал его по полигону в Кубинке. Результат смутил танкистов: по вооружению и броне машина уступала новому Т-34, зато превосходила его почти по всему остальному — качеству оптики, радиосвязи, плавности хода, удобству работы экипажа. Трёхместная башня, где командир не отвлекался на заряжание, была для советской школы откровением. Эти выводы легли в основу проекта Т-34М, который до войны так и не успели запустить.
Так что в июне 1941 года немецкая техника не была для Красной армии загадкой. Загадкой было, как её захватить: в первые месяцы отступления трофеи оставались у противника, а не у нас.
1941–1942: случайные гости
Первые захваченные танки появились в советских частях уже летом 1941-го, но использовались они ровно до первой поломки или до последнего снаряда. Снаряды к немецким пушкам в нашей системе снабжения не значились, запчастей не было, инструкций — тоже. Пленная машина жила неделю-две, после чего её бросали или сдавали в тыл.
Положение начало меняться с контрнаступления под Москвой, когда немцы впервые оставили на поле боя сотни единиц техники. В начале 1942 года в системе тыла Красной армии появилось Управление трофейного вооружения, а в войсках — трофейные команды, собиравшие всё, что можно было вернуть в строй. В том же году Главное автобронетанковое управление выпустило «Краткое руководство по использованию трофейных танков» — брошюру с переводом немецких надписей, схемами управления и правилами стрельбы. Танкистов, воевавших на захваченных машинах, снабдили табличками с переведёнными обозначениями на приборную доску.
Тогда же сложилась советская номенклатура: Pz.III стал Т-3, Pz.IV — Т-4, чешский Pz.38(t) — «Прагой», штурмовое орудие StuG III — «Артштурмом». Эти слова пошли по донесениям и приказам на три года вперёд.
Батальоны на «Прагах» и «Артштурмах»
Первая попытка воевать на трофеях организованно — 1942 год, Волховский и Ленинградский фронты. Болотистая местность не позволяла немцам эвакуировать подбитые машины, а советские ремонтники вытаскивали их и восстанавливали. Осенью 1942 года там был сформирован 107-й отдельный танковый батальон, в котором наряду с советскими машинами воевали несколько Pz.III, Pz.IV и «Артштурмов». Батальон действовал в районе Синявина; Коломиец приводит донесения, из которых видно, что немецкие танки ценили прежде всего за надёжные двигатели и хорошую связь, а ругали за слабую проходимость по снегу.
Подобные сборные подразделения появлялись на разных фронтах всю войну. Как правило, трофеи шли не в линейные танковые бригады, а в отдельные батальоны, которые придавались стрелковым соединениям для непосредственной поддержки пехоты. Логика простая: в бригаде, вооружённой Т-34, одинокий Т-4 только мешает снабжению, а пехоте всё равно, чей танк идёт впереди.
Был и моральный момент. Советские командиры неохотно ставили на передовую технику с силуэтом противника — свои же противотанкисты били по ней на опережение. Поэтому трофейные машины покрывали крупными белыми звёздами или надписями по всему корпусу, а в приказах по дивизиям специально оговаривали их присутствие на участке.
СУ-76и: немецкое шасси, советская пушка.
Самый масштабный проект на трофейной базе родился в Свердловске. К началу 1943 года на ремонтных базах скопились десятки Pz.III и StuG III с разбитыми башнями и рубками, но целой ходовой частью. Завод № 37 под руководством конструктора Анатолия Каштанова предложил не чинить их, а переделывать: снимать башню и ставить бронированную рубку с советской 76-миллиметровой пушкой С-1 — вариантом знаменитой ЗИС-3.
Так появилась СУ-76и — буква «и» означала «иностранная». Машина оказалась удачнее отечественной СУ-76 первых выпусков, которую преследовали поломки трансмиссии: немецкое шасси было прочнее, двигатель «Майбах» надёжнее, а полностью закрытая рубка защищала экипаж лучше открытой советской. С марта по ноябрь 1943 года завод выпустил 201 самоходку, включая 20 командирских с дополнительной радиостанцией.
СУ-76и воевали на Курской дуге в составе 1901-го и 1902-го самоходных артиллерийских полков, затем на Днепре и Левобережной Украине. К началу 1944 года их практически не осталось: машины вырабатывали ресурс, а новых шасси не поступало — советская промышленность к тому времени выпускала собственные самоходки тысячами, и городить огород с трофеями смысла больше не было. Ещё раньше, в конце 1942-го, тот же завод опробовал схему на СГ-122 — 122-миллиметровой гаубице на шасси «Артштурма», но их построили всего около двух десятков.
«Пантеры» с красными звёздами
К 1944 году Красная армия перешла в наступление по всему фронту, и трофеи посыпались в количестве, с которым тыл едва справлялся. Среди них были и новейшие машины. Первые «Тигры» захватили ещё в январе 1943 года под Ленинградом, у Рабочего посёлка № 5, — оба отправились в Кубинку на обстрел, и результаты испытаний легли в основу тактических рекомендаций и разработки новых противотанковых средств.
В 1944 году немецкие тяжёлые машины попробовали и в бою. Коломиец документирует роту трофейных «Пантер» под командованием гвардии лейтенанта Сотникова в 3-й гвардейской танковой армии весной 1944 года на Украине. Для экипажей ГБТУ оперативно издало отдельную памятку по эксплуатации Т-V, как «Пантеру» именовали в советских документах. Отзывы были противоречивыми: мощная пушка и отличные прицелы — и при этом капризная трансмиссия, которую в полевых условиях никто чинить не умел. Через несколько недель такие роты обычно расформировывались: машины сдавали на сборные пункты.
Это и был главный предел использования трофейной бронетехники — не идеология и не недоверие, а логистика. Советская система снабжения строилась вокруг нескольких массовых образцов. Любая немецкая машина требовала особых снарядов, особого бензина — немецкие двигатели были карбюраторными, в отличие от дизелей Т-34, — особых запчастей, которых не производили. В 1944 году действовало правило: исправные трофеи передавать в ремонтные подразделения фронтов, а уже они решали — отправить в войска или в металлолом.
