В Гражданской войне, когда решалась судьба России, белые армии имели перед красными одно неоспоримое преимущество — профессиональных полководцев. И главная их беда заключалась не в нехватке оружия или снарядов, а в том, что эти полководцы так и не смогли договориться друг с другом. Верховный правитель адмирал Колчак в Сибири и главнокомандующий Вооружёнными силами Юга России генерал Деникин, казалось, сражались за одно и то же — за «единую неделимую Россию». Но на деле их отношения были не союзом, а холодной войной, в которой каждый играл по-своему.
Чужая слава
Вот в чём суть — Деникин стоял у истоков Белого движения. Он был одним из создателей Добровольческой армии, прошёл Ледяной поход, нёс на себе всю тяжесть первого этапа борьбы с большевиками на юге России. И вдруг осенью 1918 года откуда-то из Сибири появляется вице-адмирал, бывший командующий Черноморским флотом, и объявляет себя «верховным правителем России». Не избранный, не признанный, а просто взявший власть.
Для Деникина это было оскорблением. Человек, который сражался с большевиками с первых дней, должен был подчиниться тому, кто появился на политической арене только когда дело пошло на лад. Как пишут историки, Деникин «не желал подчиняться Колчаку, появившемуся неизвестно откуда». Каждый из них считал себя главным спасителем России, и ни один не хотел уступать.
Клочок бумаги вместо единства
При этом формально Деникин признал верховную власть Колчака. Но сделал это с важной оговоркой: признал его «носителем верховной власти в Сибири и на Дальневосточной окраине». То есть — власть на востоке страны. Но не на юге, где командовал сам.
Колчак же настаивал на том, что его власть распространяется на всю Россию. И требовал от Деникина полного подчинения. В письме от 3 июня 1919 года «верховный правитель» провозгласил признание независимости Польши, Финляндии, Бессарабии, государств Прибалтики, Закавказья и Туркестана. Деникин, исповедовавший идеологию «единой неделимой России», не мог с этим согласиться. Для него это было предательство национальных интересов.
Кроме того, Колчак, по мнению Деникина, был слишком тесно связан с иностранными державами. Его называли прямым ставленником Запада. А Деникин хотел сохранить независимость русского командования от союзников.
Стратегия раздора
Разногласия были не только политическими, но и военными. В марте 1919 года Колчак начал наступление сразу на трёх направлениях — на Вятку и Вологду, на Казань и Москву, на Уфу и Самару. Вместо того чтобы сосредоточить силы на одном решающем ударе, распылил их. К маю его армии были разбиты и покатились назад.
Деникин, вместо того чтобы помочь союзнику, сосредоточился на овладении Донбассом и Крымом. А когда осенью 1919 года его армии наконец начали наступление на Москву, в Сибири красные уже подходили к Омску. Выручать Колчака было некогда — каждый спасал себя.
Генерал Врангель, командовавший Кавказской армией, наступавшей на Царицын, не раз указывал Деникину на стратегическую важность соединения с Колчаком. Но его просьбы о выделении дополнительных войск отвергались. Царицын взяли, но цена была слишком высока — время было упущено.
Итог: один проигрыш на всех
В конце концов ни Колчак, ни Деникин не смогли победить. Их разобщённость — не единственная, но одна из главных причин поражения Белого движения. Наступление Колчака захлебнулось, его самого расстреляли в Иркутске. Деникин, после разгрома под Москвой, бежал за границу.
Они не смогли объединиться. Слишком разными были их характеры — моряк и сухопутный генерал, сибиряк и южанин. Слишком разными были их армии — колчаковцы, набранные из крестьян и казаков, и деникинцы, ядро которых составляли офицеры-добровольцы. Но главное — слишком сильным было их взаимное недоверие. Каждый считал, что именно он — настоящий вождь, а другой — либо выскочка, либо ставленник иностранцев.
Их общая идея — «единая неделимая Россия» — разбилась об их же личные амбиции. Так и остались они в истории не как союзники, а как соперники поневоле.
