Если бы составляли рейтинг самых мрачных профессий XX века, должность начальника комендантского отдела НКВД не попала бы в него только по одной причине — слишком мало кандидатов. Василий Блохин занимал этот пост с 1926 по 1953 год. По разным оценкам — от нескольких тысяч до двадцати тысяч — он лично привёл в исполнение смертные приговоры. Среди его жертв — Тухачевский, Якир, Уборевич, Бабель, Мейерхольд, Ежов. И при всём этом Блохин терпеть не мог советские пистолеты. Он предпочитал немецкий «Вальтер». И причины были сугубо практическими.
Пастух, ставший палачом
Василий Блохин родился в 1895 году в селе Гавриловское Владимирской губернии, в семье крестьянина-бедняка. В юности пас скот, затем работал каменщиком в Москве. В 1915 году ушёл на Первую мировую, дослужился до старшего унтер-офицера. После революции вступил в Красную армию, а в марте 1921 года перешёл в ЧК.
Блохин быстро обратил на себя внимание руководства — не жестокостью, а профессиональным хладнокровием. Он не пил во время «работы», сохранял спокойствие там, где коллеги ломались психологически. Историк Дмитрий Павлов отмечал: «Этот человек жил спокойно и полноценно, без депрессии, хотя большинство его коллег сходили с ума и спивались». В 1926 году Блохин стал комендантом ОГПУ по Московской области, затем — комендантом административно-хозяйственного управления НКВД. Официально он числился хозяйственником. На деле — руководил расстрельными командами.
«Чёрная работа» по приказу Сталина
Комендатура НКВД была создана лично Сталиным для «грязной работы». Все сотрудники одобрялись вождём и получали приказы напрямую от него. Это обеспечивало подразделению долговечность — комендатура пережила три кровавые чистки самого НКВД.
В 1939 году Лаврентий Берия, проводя зачистку людей Ежова, попытался избавиться и от Блохина. Он собрал компромат и доложил Сталину. Реакция вождя была однозначной: «Таких людей сажать не надо, они выполняют черновую работу». Сталин вызвал начальника охраны Власика и спросил, участвует ли Блохин в исполнении приговоров. Власик ответил утвердительно и положительно отозвался о нём. Вопрос был закрыт.
Кожаный фартук и чемодан «Вальтеров»
Самые подробные свидетельства о том, как Блохин работал, оставил Дмитрий Токарев — начальник УНКВД по Калининской области, допрошенный в 1991 году Генеральной военной прокуратурой по Катынскому делу. Ему было 88 лет, он многое забыл и путал детали, но один эпизод врезался ему в память навсегда.
Весной 1940 года Блохин прибыл в Калинин для расстрела польских военнопленных из Осташковского лагеря. Токарев вспоминал: «Блохин дал сигнал, говоря: "Ну пойдём, давайте начнём". Блохин положил свою специальную одежду: кожаная коричневая шляпа, длинный кожаный плащ, коричневые кожаные перчатки с рукавами выше локтя. Для меня это было большое впечатление — я увидел палача».
Писатель-документалист Теодор Гладков со ссылкой на ветеранов НКВД описывал экипировку Блохина подробнее: в швейной мастерской административно-хозяйственного управления НКВД ему по спецзаказу сшили длинный, до самого пола, кожаный фартук, кожаный картуз и кожаные перчатки с раструбами — «чтобы не забрызгивать кровью одежду».
Но особенно Токарева поразило оружие. На допросе он показал: «Табельное оружие — ТТ, у меня, правда, был немецкий маленький карманный пистолет "Вальтер", причем когда приехали Блохин, Синегубов и Кривенко, привезли с собой целый чемодан пистолетов. Оказывается, пистолеты быстро изнашиваются. И вот чемодан пистолетов привезли».
Блохин лично раздавал «Вальтеры» исполнителям, а после «работы» собирал их обратно. В первую ночь расстреляли 343 человека. Блохин попросил больше 250 не привозить. Расстрельная команда работала по десять часов за смену, на каждого уходило около трёх минут.
Что было не так с советским оружием
Два типа отечественного оружия состояли на вооружении сотрудников НКВД: пистолет ТТ (Тульский Токарева) и револьвер системы Нагана. Оба для массовых расстрелов подходили плохо — и причины стоит разобрать подробно.
Пистолет ТТ: мощный, но капризный
ТТ был принят на вооружение в 1930 году. Его главное достоинство — мощный патрон 7,62×25 мм с начальной скоростью пули 420 м/с. Пуля обладала выдающимся пробивным действием: прошивала 15-сантиметровый сосновый брус, входила в песок на 35 сантиметров. Для боевого оружия это плюс. Для расстрелов в закрытом помещении — катастрофа.
Мощный патрон означал резкую, неприятную отдачу, которая, как писал «Аргументы и Факты», «сушит руку стрелка». При стрельбе по 250–300 человек за смену кисть неизбежно уставала. Но это было не главное. ТТ первых выпусков (ТТ-30) имел ресурс всего около 200 выстрелов, после чего начинались задержки — заклинивание гильзы, перекос патронов, отрыв донца гильзы. Позже живучесть довели до 700–800 выстрелов, но для поточной работы и этого было мало.
Ещё одна проблема — отсутствие полноценного предохранителя. Вместо отдельного рычажка Токарев использовал предохранительный полувзвод курка. Износ ударно-спускового механизма приводил к случайным выстрелам — в армии даже появился запрет на ношение ТТ с патроном в патроннике. В расстрельной камере, где счёт шёл на секунды, случайный выстрел мог стоить жизни самому исполнителю.
Наконец, пуля ТТ калибра 7,62 мм, вылетавшая на огромной скорости, давала обильное кровотечение. Токарев объяснял: опытные палачи стреляли в шею, держа ствол косо вверх — тогда пуля выходила через глаз или рот и крови было меньше. Пуля, выстреленная в затылок, приводила к потере более литра крови. При 250 расстрелах за ночь это означало десятки вёдер крови. Мощный ТТ только усугублял проблему.
Наган: надёжный, но непрактичный
Револьвер Нагана образца 1895 года — старейший табельный образец. К его плюсам относились надёжность, безотказность и меткость. Осечка не влияла на возможность следующего выстрела — просто нажимал спуск снова. Но для массовых расстрелов наган годился ещё меньше, чем ТТ.
Главная беда — тугой спуск. Стрельба самовзводом давала серьёзную нагрузку на кисть и пальцы, снижая точность. При непрерывной многочасовой работе рука просто отказывала. Перезаряжание — одна из самых медленных операций: семь патронов по одному вставлялись в барабан через откидную дверцу. После каждых семи выстрелов требовалась пауза на перезарядку — недопустимо при поточной работе.
Британский политолог Джордж Сэнфорд в книге о Катыни уточнял: именно для расстрелов польских граждан Блохин привозил для всех участников чемодан пистолетов «Walther». Это была не прихоть — это была производственная необходимость.
Почему «Вальтер»
Немецкий Walther PP (Polizeipistole), разработанный фирмой Carl Walther в 1929 году, и его компактная модификация PPK, появившаяся в 1931 году, создавались под патрон 7,65 мм Browning (.32 ACP). Этот патрон был слабее советского 7,62 мм ТТ, но для расстрелов в упор мощности хватало с избытком.
Преимущества «Вальтера» перед отечественным оружием были именно теми, которые нужны для многочасовой поточной стрельбы в закрытом помещении:
Меньшая отдача. Патрон 7,65 мм Browning давал дульную энергию около 200 джоулей против почти 500 у ТТ. Отдача была мягкой — кисть не уставала даже после сотен выстрелов.
Надёжность. Walther PP имел систему двойного действия — самовзвод. Конструкция с разобщителем курка и ударника обеспечивала надёжность и безопасность обращения. Практически безотказная работа автоматики — ни одна серьёзная задержка не мешала «конвейеру».
Меньше брызг. Менее мощный патрон означал меньшее разрушение тканей и, следовательно, меньше крови. В тесном помещении, где работали люди, это имело значение и для гигиены, и для психологического состояния исполнителей.
Не перегревался. По одной из версий, советские револьверы и ТТ сильнее нагревались при интенсивной стрельбе. «Вальтер» со свободным затвором и стальным кожухом отводил тепло лучше.
Удобная перезарядка. Сменный магазин на 7 (PP) или 6 (PPK) патронов извлекался и вставлялся за секунды — в отличие от барабана нагана.
Был и ещё один фактор — не технический, а политический. Использование немецких пистолетов и немецких патронов позволяло в случае обнаружения захоронений переложить ответственность на нацистов. Именно так пыталась поступить советская сторона с Катынью, когда в 1943 году немцы раскопали могилы. Все убитые были застрелены из пистолетов калибра 7,65 мм немецкими патронами марки Geco (Gustav Genschow & Co.), произведёнными в 1922–1931 годах. Советская пропаганда десятилетиями твердила, что расстрел — дело рук гитлеровцев. Часть правды — немецкое оружие и немецкие пули — работала на эту версию.
Важно, однако, подчеркнуть: иностранные пистолеты под патроны 7,65 и 6,35 мм широко использовались в НКВД вообще, а не только в Катыни. Они даже полагались по табелю высшим чинам. В архиве Ульяновского УФСБ сохранился акт об израсходовании с августа 1937-го по февраль 1938 года 1713 патронов, в том числе 127 пистолетных калибра 7,65 мм и 185 — калибра 6,35 мм. Следы использования чекистами иностранного оружия при расстрелах обнаруживаются по всей стране.
Был ли выбор оружием идеальным
Среди исследователей нет единого мнения, какую именно модель «Вальтера» использовал Блохин. Токарев на допросе говорил про «Вальтер номер два» — но не уточнял калибр. Британский политолог Джордж Сэнфорд полагал, что речь идёт о Walther PP калибра 7,65 мм. Венесуэльский историк Хесус Эрнандес называл Walther PPK. Петербургский историк Дмитрий Матлин говорил о стрельбе «почти без осечек» как главном преимуществе.
Единственным живым свидетелем к 1991 году оставался 88-летний Токарев. Старик многое забыл и путал, и точные выводы из его показаний делать затруднительно. Но сама логика выбора ясна: для человека, который стреляет в людей по 250 раз за ночь, вопрос об удобстве оружия — не вопрос вкуса, а вопрос выживания кисти и рассудка.
Конец пути
После смерти Сталина в марте 1953 года Блохина отправили в отставку «по болезни». В ноябре 1954 года лишили звания генерал-майора «как дискредитировавшего себя за время работы в органах и недостойного в связи с этим высокого звания генерала». 3 февраля 1955 года он умер. Официально — от инфаркта. По свидетельству генерала КГБ Токарева, Блохин застрелился после вызова в прокуратуру. Похоронен на Донском кладбише — рядом с могилами многих из тех, кому когда-то пускал пулю в затылок.
Некоторые современные историки подвергают сомнению масштабы личного участия Блохина в расстрелах. В открытых архивах нет ни одного документа, где прямо указано, что Блохин лично казнил конкретного человека. Историк Юрий Московский считает: «Блохин — это в большой степени легенда, как и многие "сталинские палачи". Это мифы предперестроечных и перестроечных лет». Но даже если реальная цифра значительно меньше приписываемых ему пятнадцати-двадцати тысяч — сама система, в которой один человек годами расстреливает людей и при этом заботится о том, чтобы не уставала рука, говорит больше, чем любой документ.
Выбор пистолета — деталь, которая делает историю Блохина не абстракцией, а бытом. Человек в кожаном фартуке, который возит с собой чемодан немецких пистолетов, потому что советские быстро изнашиваются от непрерывной стрельбы в головы, — это не символ и не метафора. Это инженерия убийства, доведённая до производственной логики. И именно в этой обыденности — самый страшный урок.
