Наверное, не найдется ни одного древнего народа в Европе, который в свое время не пытался записать себе в родственники троянцев. От британцев до франков — все хотели быть потомками Энея, бежавшего из горящей Трои.
Русские тут не исключение. В XV–XVI веках в Московском царстве вдруг оказалось, что великий князь — прямой наследник римских цезарей, а где цезари, там и Эней, а где Эней, там и павшая Троя.
«В начале были Словен и Рус»: XVII век и политический заказ
Самым ярким документом этой традиции стало так называемое «Сказание о Словене и Русе» — настоящий исторический бестселлер XVII века. Авторы не стали мудрить и придумали сразу двух прародителей: князей Словена и Руса, потомков не кого-нибудь, а самого библейского праотца Скифа.
Согласно легенде, в 2409 году до нашей эры братья-князья покинули берега Черного моря, долго странствовали и наконец основали великий град Словенск (будущий Новгород). Созданный в 1630-е годы после Смуты, этот текст стал первым национальным нарративом Московской Руси, вписывающим её историю от Великого потопа в общеевропейскую традицию.
Троян в древней книжности и политическая игра
Конечно, идея о связи с Троей возникла задолго до этого. Ещё в XII веке в апокрифическом «Хождении Богородицы по мукам» среди языческих богов упоминается некий Троян. А в самой знаменитой древнерусской поэме, «Слове о полку Игореве», вдруг возникает загадочный персонаж:
«...рыща въ тропу Трояню».
«…на седьмомъ вѣцѣ Трояни».
Троян — это не Илион, а либо обожествленный римский император Траян, либо славянский языческий бог-демон с юга, либо символическая эпоха правления первых киевских князей. Тем не менее, этого было достаточно.
В эпоху Ивана Грозного московская дипломатия активно использовала «троянскую» теорию. Заявляя о своём происхождении от Пруса (мифического родственника римского императора Августа), Рюриковичи негласно подкрепляли свой авторитет в глазах европейских монархов.
Откуда ноги растут: мода «троянского заговора»
В средневековой Европе было модно считать себя троянцами — этим грешили и англичане, и французы. Поскольку происхождение от Одиссея или Гектора многократно повышало статус.
Когда в XV веке Русь начала позиционировать себя как «Третий Рим» и наследница павшей Византии, возникла задача связать эту идеологию с древней историей. Для этого вполне подошёл смутный мифологический образ Трояна из «Слова о полку Игореве».
Ломоносов и теория славян-венетов
Ни одно «троянское древо» не прорастало без филологии. Основой для этих легенд послужило созвучие названия племени «венеты» (венеды). Их Гомер упоминал как союзников Гектора, и в более поздние времена этим именем называли западных славян.
Учёный М.В. Ломоносов в XVIII веке восхищался этой теорией: славяне-венеты, участвовавшие в Троянской войне (XIII в. до н.э.), после падения города расселились по Европе, от Венеции до Балтики, став правящей элитой у народов, которые впоследствии и создали Древнюю Русь.
Как это объяснить сегодня?
Современная историческая наука относится к этой красивой легенде исключительно как к историографической фикции. Мы не найдем в ней доказательств для школьного учебника, зато увидим живой пример того, как государство в Средние века создавало себе великое прошлое.
«Троянская теория» — это не генетический факт, а мощный инструмент легитимации власти, создания идентичности и одна из самобытных страниц нашего «фольк-хистори», где миф попросту причудливым образом переплелся с книжными аллюзиями, дав русским историкам XVI–XVII веков повод с гордостью смотреть на карту античного мира и говорить: «Мы там тоже были».
