В феврале 1945-го, на Ялтинской конференции, руководители СССР, США и Великобритании подписали соглашения о взаимной репатриации освобождённых граждан. Казалось, всё предельно ясно: каждый солдат или гражданский, попавший в руки союзников, должен вернуться домой. Американцы и британцы действительно вернули в СССР миллионы — по данным Государственного архива Российской Федерации, из их зон оккупации к началу 1946 года ушло свыше 2,3 миллиона человек. Но всех — не выдали. Часть советских военнопленных и перемещённых лиц осталась на Западе. Это не было случайностью и не объяснялось только логистикой. За решением стояли и политические расчёты, и гуманитарные сомнения, и первые признаки надвигающейся холодной войны.
Ялтинские договорённости: принцип обязательности
11 февраля 1945 года были подписаны двусторонние соглашения — советско-американское и советско-английское. Они устанавливали: все советские граждане, освобождённые войсками США и Великобритании, подлежат возвращению на родину «без промедления». То же касалось американцев и британцев, оказавшихся в советской зоне. Принцип был взаимным и обязательным. К маю 1945-го механизм заработал: появились сборные пункты, контрольно-пропускные пункты в Германии и Австрии. К осени из западных зон уже вернулось более 90 процентов тех, кто подпадал под соглашение. Но именно здесь и начались расхождения.
Союзники изначально понимали «советских граждан» как жителей СССР в границах до 1 сентября 1939 года. Территории, присоединённые в 1939–1940 годах (Прибалтика, Западная Украина и Белоруссия, Бессарабия), они не признавали частью Советского Союза. Это сразу выводило из-под обязательной репатриации сотни тысяч «западников». Американцы и британцы не считали их советскими подданными и не заставляли возвращаться насильно. Те, кто хотел, могли уехать, но большинство осталось.
Инцидент в Кемптене и поворот в политике
Лето 1945-го стало переломным. В июле в лагере Кемптен (американская зона оккупации Германии) при попытке насильственной выдачи вспыхнуло вооружённое сопротивление. Репатрианты отказывались садиться в эшелоны, произошли столкновения с военной полицией — были убитые и раненые. Случай вызвал резонанс. В сентябре репатриация была временно приостановлена. А 21 декабря 1945 года США приняли новые правила — так называемые директивы Мак-Нарни—Кларка. Отныне принудительной (включая насильственную) отправке подлежали только три категории:
• военнопленные;
• участники различных формирований при немецких войсках;
• добровольные коллаборационисты — но лишь при условии, что советская сторона представит убедительные доказательства их вины.
Гражданское население из-под принуждения выводилось. К этому моменту большая часть уже была возвращена, поэтому новые правила затронули относительно небольшое число людей. Но они кардинально меняли подход: от жёсткой обязательности Ялты к более дифференцированному и добровольному принципу. Земсков подчёркивает: к весне 1946 года репатриация из западных зон фактически завершилась. Оставшиеся сотни тысяч (по разным оценкам, 500–700 тысяч советских граждан) уже не подлежали массовой выдаче.
«Западники» и непризнание новых границ
Одна из главных причин, почему не всех выдали, — позиция по «западникам». Американцы и британцы последовательно не признавали присоединение Прибалтики, Западной Украины и Белоруссии, Бессарабии. Эти люди для них не были советскими гражданами. Их не заставляли возвращаться. В лагерях перемещённых лиц они создавали национальные комитеты, вели антисоветскую агитацию, требовали независимости. Многие открыто заявляли, что в СССР возвращаться не намерены. Союзники это учитывали. В отличие от «восточников» (жителей СССР в довоенных границах), которых в 1945-м ещё выдавали даже против воли, «западников» оставляли в покое, если они сами не изъявляли желания ехать.
Рекрутинг специалистов: полезные «невозвращенцы»
Ещё одна причина — прагматичный интерес американских спецслужб. В лагерях весной-летом 1945 года они целенаправленно искали советских граждан с ценными знаниями: инженеров, конструкторов, технологов, учёных. Их уговаривали остаться, предлагали работу, документы, новую жизнь. Земсков и другие исследователи отмечают: американцы видели в этих людях ресурс для послевоенного развития. «Незапятнанные» военнопленные, по американским представлениям, имели право выбирать судьбу сами. Это позволяло удерживать специалистов, не нарушая формально букву соглашений. Точное число таких «укрытых» неизвестно, но практика была системной.
Взаимность и итоги
Репатриация была взаимной. СССР тоже возвращал американцев и британцев — свыше 21 тысячи человек к 1946 году. Среди них выявили коллаборационистов (52 американца), но всех передали на родину. Союзники, в свою очередь, выдали тех, кого требовали. Однако к концу 1945-го политический климат уже менялся. Начало холодной войны, первые разногласия по Европе, нежелание создавать прецеденты массового насилия — всё это повлияло на решение не форсировать выдачу оставшихся.
К 1 марта 1946 года из западных зон вернулось 4 199 488 советских граждан (из них 1 539 475 военнопленных). Общие итоги по всем источникам (включая зоны Красной Армии) — около 5,35 миллиона. Но несколько сотен тысяч остались. Это были и «западники», и те, кого директивы Мак-Нарни—Кларка уже не обязывали возвращать, и специалисты, которых американцы убедили остаться.
