Официально об этом не объявляли — просто перестали упоминать. А в феврале 1976 года постановление о создании многоразовой системы «Энергия — Буран» задним числом закрыло и программу Н1-Л3, работы по которой остановились двумя годами раньше. Но отказ от лунной базы — это не одно решение, принятое в один день. Это результат наложения нескольких мощных факторов, каждый из которых по отдельности, возможно, и не был бы фатальным.
Ракета, которая не захотела летать
Главной технической причиной краха советской лунной программы стала сверхтяжёлая ракета Н-1. Четыре пуска — и четыре аварии. Первый состоялся 21 февраля 1969 года, последний — 23 ноября 1972-го. И каждый раз катастрофа происходила на начальном участке полёта, когда ракета ещё не успевала набрать высоту. Причина крылась в связке из тридцати двигателей НК-15 на первой ступени: система управления не справлялась с синхронизацией их работы, а газодинамика стартового сооружения оказалась губительной — ракета буквально сжигала саму себя при отрыве от стола.
Но дело не только в инженерных просчётах. Конструктор Сергей Королёв, понимая, что бюджет урезают, был вынужден упрощать проект и занижать заявленную стоимость ракеты — лишь бы получить финансирование. Его соперник Валентин Глушко, возглавлявший двигательное КБ, категорически отказывался разрабатывать двигатели на кислороде и керосине, настаивая на высококипящих компонентах. Эта позиция заблокировала создание надёжных носителей на годы вперёд. Парадокс в том, что позже, при создании «Энергии», Глушко сам использовал то самое топливо «керосин — кислород», против которого воевал десятилетиями.
Война конструкторских бюро
Организационный хаос в советской космонавтике семидесятых — тема отдельного разговора. В отличие от NASA, где программа «Аполлон» управлялась единым центром, в СССР параллельно работали несколько конкурирующих КБ. Королёв и Челомей годами враждовали, а после смерти Королёва в 1966 году его место занял Василий Мишин, который, по свидетельствам коллег, шёл на компромиссы куда менее охотно.
К этому добавлялась ведомственная чехарда: лунная программа оказалась раздроблена на два направления — облёт Луны на ракете УР-500К и высадку по схеме Н1-Л3. Ресурсы, конструкторские силы и производственные мощности распылялись между ними. Академик Михаил Маров, комментируя проигрыш в лунной гонке, прямо говорил о том, что отсутствие единого управляющего центра стало одной из ключевых причин отставания.
Экономика, которая сказала «нет»
К началу семидесятых советская экономика входила в полосу затяжного замедления. Затянувшаяся война во Вьетнаме истощала ресурсы обеих сверхдержав, а нефтяной кризис 1973 года заставил даже богатейшие страны мира туго затянуть пояса. Лунная программа к тому моменту уже съела колоссальные средства — и не дала результата, сопоставимого с американским.
Советское руководство оказалось перед выбором: продолжать вкладывать деньги в проект, который уже проиграл политически, или переориентировать финансирование на что-то, что можно предъявить как достижение. Второй путь выглядел куда привлекательнее. Именно поэтому в начале семидесятых приоритеты сместились в сторону орбитальных станций — проекта, который давал быстрый и видимый результат.
«Салют» как ответ «Аполлону»
19 апреля 1971 года на орбиту вышла первая в мире долговременная станция «Салют». Это был не просто технический прорыв — это была осознанная смена парадигмы. Создание «Салюта» и всей последующей программы орбитальных комплексов возникло как прямая реакция конструкторов на провал лунной программы. Сверхтяжёлая Н-1 разваливалась при испытаниях, американцы уже высадились на Луне — и ОКБ-1 требовался альтернативный, быстрореализуемый и впечатляющий проект.
Решение оказалось элегантным по своей простоте: использовать пустой топливный бак ракеты Р-7, установить внутрь системы жизнеобеспечения и управления от готового «Союза», добавить солнечные панели — и вывести всё это на орбиту. Аналогичный подход позже применили американцы в «Скайлэбе», использовав корпус третьей ступени «Сатурна-5». Но советские инженеры пошли ещё проще и быстрее.
Что должно было стоять на Луне
Рассекреченные «Роскосмосом» документы приоткрывают масштаб неслучившегося. Ещё в 1967 году ЦНИИмаш предлагал построить на Луне обсерваторию — первую в мире, способную вести наблюдения без помех атмосферы на протяжении двух недель подряд. А к концу 1974 года в НПО «Энергия» были готовы предварительные планы постоянно обитаемой лунной базы «Звезда», рассчитанной на экипажи из трёх человек, каждый из которых должен был работать на поверхности до года.
Проект архитектора Игоря Козлова включал создание совершенно новой системы доставки, строительства и эксплуатации первого в мире внеземного поселения. Речь шла не о высадке ради флага, а о долговременном присутствии. Но этим планам не суждено было сбыться.
Политический смысл, который исчез
Самое болезненное для советского руководства заключалось в том, что после июля 1969 года лунная гонка потеряла всякий политический смысл. Американцы уже были на Луне. Догонять их означало признать, что ты догоняешь, — а это противоречило самой логике советской пропаганды.
В этих условиях сохранять видимость лунной программы стало невыгодно. Гораздо разумнее выглядел разворот в сторону автоматических станций: «Луна-16» в сентябре 1970 года впервые в мире доставила лунный грунт на Землю, «Луноход-1» начал работу на поверхности спутника. Это позволяло говорить о научных достижениях, не вступая в прямое соревнование с «Аполлонами». Пропагандистская машина была перестроена: отныне главный акцент делался на работе автоматических аппаратов, а пилотируемые лунные планы отодвигались на неопределённый срок.
Заключение
Отказ от лунной базы в семидесятых не был единовременным актом. Это был медленный, болезненный процесс, в котором переплелись технические провалы, ведомственные дрязги, экономические ограничения и политическая целесообразность. Советский Союз не «отказался» от Луны в один прекрасный день — он просто перестал в неё верить, а точнее, позволил обстоятельствам себя переубедить.
Орбитальные станции дали стране то, что было нужно: ощутимые, регулярные, пропагандистски выгодные достижения. Лунная база требовала долгого ожидания, огромных вложений и, главное, готовности признать, что первенство уже упущено. Пойти на это руководство не могло. И тогда на смену лунным городам пришли орбитальные «Салюты» — компромисс, который оказался куда более долговечным, чем сверхтяжёлая ракета, так и не научившаяся летать.
