Вот уже несколько веков кладоискатели и ученые пытаются отыскать легендарную библиотеку Ивана Грозного – Либерею. Греческие и латинские рукописи времен античности, которые везли в Москву на 70 подводах, по-прежнему будоражат воображение. При императорах поиски начинались при жизни правителей и заканчивались со смертью. Советская власть подошла к вопросу практически. Ближе всех к разгадке подошел одержимый археолог Игнатий Стеллецкий. Но в самый ответственный момент ему приказали остановиться. Почему?
Мания археолога и "Открытый лист"
Игнатий Стеллецкий был фигурой уникальной. Этого человека называют первым российским диггером. В молодости он исследовал пещеры Палестины и подземелья Константинополя. Поступив в Московский археологический институт, он всецело посвятил себя поискам тайников московских царей.
В начале 1930-х удача улыбнулась энтузиасту. Органы ОГПУ (а позднее НКВД), заинтересованные в пополнении казны и имевшие доступ в любые кремлевские подвалы, вышли на Стеллецкого. Большевики любили размах. Их интересовал не столько научный интерес, сколько сокровища для строительства нового социалистического общества. Стеллецкий, получив "открытый лист" (разрешение на раскопки) в самом сердце Кремля, взялся за дело со своей обычной страстью.
Осенью 1934 года работы кипели. В Наугольной Арсенальной башне археолог наткнулся на загадочную кирпичную лестницу, уходящую глубоко вниз. Он был уверен: еще немного, и он войдет в ту самую палату, где дьяк Макарьев при царевне Софье видел запертые сундуки.
Комиссия и "закрытая дверь"
Дальнейшим раскопкам помешала авторитетная комиссия. Академик Щусев, главный архитектор Кремля Виноградов, другие видные специалисты лично спустились в шахту. Вердикт был суров. Необходимо срочно укреплять фундаменты и откачивать воду. А главное — приказано ликвидировать раскопки и залить находки ученого бетоном. Стеллецкий оказался не нужен. Отдел Кремля, ведавший раскопками, был упразднен.
Дальше — тишина. Вскоре выяснилось, что раскопками руководили лично. Иосиф Сталин, чья фамилия фигурирует в отчетах НКВД по этому делу, принял решение оставить тайники Ивана Грозного в покое.
Шпиономания и соображения безопасности
В 1937 году, на пике "шпиономании" и чисток, Игнатий Стеллецкий не оставлял попыток. Из архивов известно: он писал в ЦК, предлагал вскрыть подземные ходы под домом князей Юсуповых. Однако вместо археологов в дело вступили чекисты. Материалы ГУГБ НКВД СССР за 1937 год полны сообщений о "возможных тайниках", но ни к чему конкретному они не привели. Реальных раскопок не проводилось, всем занимались бумаги и доносы.
Но почему советская власть, падкая на любые ценности, запретила раскопки в Кремле, которые сулили мировую славу? Причин было несколько.
Во-первых, бюрократическая рутина и план. Для государства важнее была безопасность: вода подмывала стены Кремля, и первоочередной задачей признали ремонт, а не поиски книг.
Во-вторых, недоверие к Сталину. Страна входила в эпоху Большого террора. Любая инициатива снизу, особенно касающаяся секретных объектов под руководством страны, расценивалась как шпионаж. Либерия стала "делом государственной важности", которое решили не трогать, чтобы никому не позволять копать под Кремлем.
В-третьих, скепсис. Власти прекрасно понимали — за годы войн и пожаров рукописи могли сгнить в подвалах. Риск обрушения Кремля ради истлевшей бумаги оказался слишком велик.
Игнатий Стеллецкий умер в 1949 году, так и не найдя свою мечту. А библиотека, если она существовала, до сих пор ждет своего часа (или окончательно сгнила в московской грязи). Советские начальники предпочли синицу в руках (сохранность Кремля) журавлю в небе (античным манускриптам).
