На бескрайних просторах Российской империи, там, где река Урал — в старину Яик — разделяет Европу и Азию, сложилось одно из самых самобытных и боевых казачьих войск. Яицкие казаки, прославившиеся участием в восстании Пугачёва, хранили и куда более древнюю, мрачную легенду о своём происхождении и жестоких обычаях, которые удалось победить лишь благодаря любви одного атамана.
Две версии рождения войска
История появления казаков на Урале теряется в веках. Согласно документальной версии, в конце XVI века несколько сотен донских и волжских казаков под предводительством атамана Матвея Мещеряка, сподвижника Ермака, двинулись вглубь земель Ногайской орды. Они огнём и мечом отвоёвывали себе жизненное пространство, но вскоре осознали, что не выживут в одиночку среди враждебных кочевых племён.
Уже в 1591 году яицкие казаки присягнули на верность Москве, и царская власть с радостью приняла под своё крыло этих отважных воинов. Их обязанности были типичны для пограничников: нести кордонную службу и участвовать в военных походах .
Но существовала и другая, легендарная версия, бытовавшая среди самих уральских казаков. Она уводила их историю в глубь веков, ко временам Тамерлана, и именно с ней была связана их самая жуткая тайна.
Мрачное предание: «походный» обычай
Согласно этому преданию, записанному со слов атамана Ильи Меркурьева в XVIII веке, яицкое войско сложилось ещё в 1396 году. Казаки той эпохи были людьми суровыми и не стремились обзаводиться семьями. Жён они брали из числа пленённых тюркских девушек, но их союзы были недолгими.
Перед каждым походом казаки убивали своих жён. Этот шокирующий обычай народная молва объясняла двумя причинами: страхом бесчестья — они боялись, что во время их отсутствия на хутор нападут враги и жёны попадут в плен, что считалось величайшим позором, — и практицизмом: в новом походе всегда можно было добыть себе новую, более молодую и красивую жену .
Атаман Гугня и его ногайская жена
Конец этой кровавой традиции предание связывает с личностью атамана Василия Гугни. О его происхождении ходили разные слухи: кто-то считал его донским казаком, кто-то — новгородским ушкуйником, речным пиратом.
Как гласит легенда, однажды Гугня пленил ногайскую девушку и искренне полюбил её. Когда войско вновь собралось в поход, он, вопреки древнему закону, не поднял на неё руку. Он оставил жену жить в своём доме, рискуя собственным авторитетом и честью .
Пример милосердного атамана оказался заразительным. Вслед за ним и другие казаки постепенно отказались от жестокого обычая, начав строить прочные семьи. Ногайская жена Гугни, спасшаяся от смерти, стала в казачьем фольклоре легендарной фигурой — «бабушкой Гугнихой».
Культ «бабушки Гугнихи»
Её почитали прежде всего казачки, которые ставили в церквях свечи за упокой её души, благодаря за спасение от страшной участи. Этот культ был настолько живуч, что о нём знал и упомянул в своей «Истории Пугачёва» Александр Пушкин: «Доныне, просвещённые и гостеприимные, жители уральских берегов пьют на своих пирах здоровье бабушки Гугнихи» .
Сложно сказать, была ли эта жуткая практика массовой или осталась лишь в легендах. Прямых исторических доказательств обычая убийства жён перед походом нет. Однако сама по себе такая традиция не выглядит невозможной для эпохи, когда жизнь на границе бесконечной степи висела на волоске, а жестокость часто была оборотной стороной страха и отчаянной борьбы за выживание .
Была ли традиция на самом деле?
Историки относятся к преданию о Гугне с осторожностью. Скорее всего, перед нами этиологический миф — история, призванная объяснить переход от хаотичной вольницы к оседлой семейной жизни. Он отражает суровую реальность раннего казачества, но не обязательно описывает буквальное массовое убийство жён .
Известно, что казаки действительно брали жён из числа пленниц — «ясырок». Донские, терские и яицкие казаки веками ходили в набеги и привозили оттуда не только оружие и ткани, но и женщин. Попав в казачий курень, пленница проходила обряд крещения и, приняв православие, получала права вольной казачки. Брак заключался просто: жених и невеста приходили на станичную площадь, кланялись на четыре стороны, и он говорил: «Ты, будь мне жена», а она отвечала: «А ты, будь мне муж» .
Исследователи подчёркивают: никаких законов о безбрачии у казаков не существовало. Запрет на связь с женщинами действовал только в походах — вполне здравое требование для поддержания дисциплины. В царской грамоте 1624 года упоминается, что ещё в XVI веке многие донцы имели семьи в российских окраинных городах .
Суровая логика фронтира
История атамана Гугни — это история о том, как даже в самых жестоких условиях находится место милосердию. Легенда о «бабушке Гугнихе» жила в памяти уральских казачек веками не случайно. Она была не просто красивой сказкой, а напоминанием о том, что когда-то их предшественницы жили под постоянной угрозой смерти, и что одна женщина сумела изменить этот порядок.
Так яицкие казаки — верные слуги царя и грозные бунтовщики — в народной памяти остались ещё и героями собственного эпоса: о жестокости, милосердии и женщине, которая сумела сломить древний обычай.
