Судьба Пу И — это готовый сценарий для большого исторического фильма, и недаром его жизнь действительно легла в основу знаменитой картины. Человек, который ребёнком стал повелителем Поднебесной, а потом прошёл через все мыслимые превращения судьбы: от живого божества до марионетки, от пленника до простого садовника. И в этой невероятной биографии есть глава, о которой говорят меньше всего, — пять лет, проведённые в Советском Союзе. Как жилось последнему императору Китая в советском плену? Картина оказывается совсем не такой, какой её рисует воображение.
Как император оказался в руках советских войск
Чтобы понять, как Пу И попал в СССР, надо вспомнить, кем он был к концу войны. К тому моменту это уже давно не был император великой империи. Маньчжоу-Го — государство, созданное японцами на территории Маньчжурии, — сделало Пу И своим формальным правителем. Но реальной власти у него не было никакой. Он был ширмой, удобной декорацией для японского господства на северо-востоке Китая.
В августе 1945 года, когда Советский Союз вступил в войну против Японии и Красная армия стремительно разгромила Квантунскую группировку, всё это рассыпалось в считанные дни. Японцы готовились эвакуировать своего «императора». Пу И вместе со свитой пытался вылететь в Японию, но на аэродроме был задержан советскими десантниками. Так последний император Китая оказался в советском плену.
Его вместе с приближёнными вывезли на территорию СССР. И здесь начинается тот самый эпизод, который удивляет всякого, кто впервые с ним знакомится.
Вопреки ожиданиям: не лагерь, а особый режим
Когда мы слышим слово «плен», воображение сразу рисует мрачные картины. Но содержание Пу И в Советском Союзе мало походило на участь обычного военнопленного.
Бывшего императора разместили на спецобъектах, предназначенных для содержания важных персон. Сначала это были места под Хабаровском. Условия, в которых жил Пу И, были, по меркам пленника, более чем сносными. Это была фигура особого статуса — не рядовой солдат разгромленной армии, а человек с символическим весом, потенциально полезный политически. И обращались с ним соответственно.
Сам Пу И впоследствии вспоминал о советском периоде без той горечи, которой можно было бы ожидать. Содержали его прилично, кормили достаточно, обходились корректно. С ним находились его приближённые и родственники, так что он не был в полном одиночестве. Это была золотая клетка — пусть и клетка, но без жестокостей и унижений, которые он мог себе представлять.
Почему он не хотел возвращаться в Китай
И вот здесь возникает самый поразительный поворот. Пу И не рвался на свободу домой. Наоборот — он сам хотел остаться в Советском Союзе и даже обращался к советским властям с просьбой не выдавать его Китаю.
Логику его понять нетрудно. Он прекрасно понимал, что на родине, где к власти шли коммунисты, его ждёт суд, а возможно, и казнь как государственного изменника и пособника японских оккупантов. На фоне такой перспективы спокойная жизнь на советском спецобъекте казалась ему едва ли не спасением. Он, по свидетельствам, был готов на многое, лишь бы не возвращаться туда, где его прошлое могло стоить ему головы.
Есть сведения, что Пу И в этот период проявлял показную лояльность, демонстрировал интерес к советскому строю, жертвовал ценности, надеясь тем самым укрепить своё положение и остаться в СССР. Он играл роль, как играл её всю жизнь, — приспосабливался к обстоятельствам, чтобы выжить.
Свидетель на Токийском процессе
Самый заметный публичный эпизод советского периода жизни Пу И — его участие в Международном военном трибунале для Дальнего Востока, проходившем в Токио. Это был аналог Нюрнбергского процесса, на котором судили японских военных преступников.
Пу И был доставлен из СССР в Токио в качестве свидетеля. И здесь он дал показания против японцев — тех самых, кто сделал его марионеточным правителем Маньчжоу-Го. Он рассказывал, как был лишён реальной власти, как им манипулировали, как японская сторона контролировала каждый его шаг. По сути, он представлял себя жертвой японской политики, человеком, которого использовали против его воли.
Это выступление было важным и для процесса, и для самого Пу И. Дистанцируясь от японцев и обличая их, он одновременно пытался выстроить собственную линию защиты — показать, что он был не соучастником, а пешкой в чужой игре. Насколько это соответствовало действительности — вопрос спорный, но свою роль свидетеля он отыграл.
Передача Китаю: момент, которого он боялся
Советский период жизни Пу И завершился в 1950 году. К этому времени в Китае победила коммунистическая революция, было образовано новое государство. И советская сторона приняла решение передать бывшего императора и ряд других пленных китайской стороне.
Для самого Пу И это был момент настоящего ужаса. Он возвращался именно туда, куда так не хотел, — в страну, где, как он был уверен, его ждала расправа. Передача состоялась на границе, и бывший император переходил из рук советских властей в руки китайских с тяжёлым сердцем, ожидая худшего.
Но история распорядилась иначе, чем он опасался. То, что произошло с ним дальше, оказалось одним из самых необычных примеров обращения с поверженным правителем в ХХ веке.
Что было после: перевоспитание вместо казни
Вопреки страхам Пу И, его не казнили. В Китае его поместили в специальное учреждение для перевоспитания военных преступников. Там бывший император провёл несколько лет, проходя через программу, целью которой было превратить его из «живого бога» и японского ставленника в обычного гражданина нового Китая.
Это была долгая и своеобразная история перековки. Человека, который не умел самостоятельно завязать шнурки и одеться без слуг, учили элементарным бытовым навыкам, труду, жизни наравне со всеми. Постепенно его «перевоспитали» и в итоге освободили.
Оставшиеся годы Пу И прожил в Пекине простым человеком. Он работал — в том числе в ботаническом саду — и трудился в архивных учреждениях. Бывший повелитель Поднебесной стал рядовым гражданином, и эта метаморфоза, пожалуй, не менее удивительна, чем всё, что было до неё. Он даже оставил воспоминания, в которых описал свой невероятный путь.
Почему советский эпизод так важен
Если посмотреть на всю траекторию жизни Пу И, советские пять лет оказываются своеобразной передышкой между двумя бурями. Позади был крах марионеточного государства и японского господства, впереди — пугающая неизвестность коммунистического Китая. А посередине — относительно спокойное, упорядоченное существование под советской опекой.
Именно поэтому сам Пу И вспоминал этот период скорее с благодарностью, чем с обидой. Для него советский плен оказался не наказанием, а укрытием. Местом, где с ним обходились корректно, где он был в безопасности, где он мог хотя бы временно не думать о том, что прошлое настигнет его.
Это переворачивает привычное представление о «плене» как о чём-то однозначно тяжёлом и мрачном. В случае с последним императором Китая всё было сложнее. Его положение определялось не лагерным режимом, а политической ценностью его персоны. Он был фигурой, которую берегли — потому что не знали, как именно она ещё может пригодиться.
