В марте 1917 года в России случилась первая в её истории массовая амнистия. Глава Временного правительства, министр юстиции Александр Керенский, широким жестом распахнул двери всех российских тюрем, выпустив на волю 80% заключённых. Власть надеялась, что на смену «тюрьме народов» придёт эпоха свободы и всеобщего братства. Но итог оказался прямо противоположным: волна освобождённых уголовников захлестнула страну кровавым валом преступности. Это была амнистия, которая привела к настоящему террору — только вместо охранки и жандармов на улицы вышли бандиты, которых в народе тут же окрестили «птенцами Керенского».
Казус Керенского: почему амнистия была неизбежна
Александр Керенский занял пост министра юстиции 6 марта 1917 года. Страна бурлила, старая власть рухнула, и новой требовалось как можно быстрее завоевать доверие народа. Самым простым и громким шагом стала амнистия. Но даже до официальных указов многие тюрьмы открылись стихийно — революционные отряды сами распахивали двери казематов. Керенский лишь узаконил уже свершившийся факт и придал ему статус государственной политики.
Именно Временное правительство ввело в правовую практику само слово «амнистия» — раньше в подобных случаях говорили о помиловании. Всё выглядело благородно: вместо царской охранки и жандармерии — свобода и светлое будущее. Керенский с пафосом объявил в Таврическом дворце, что первым актом новой власти станет «Акт о полной амнистии» политических заключённых.
Однако масштаб этой «милости» оказался катастрофическим. Всего из мест лишения свободы выпустили около 90 тысяч заключённых. Подсчитано, что на свободу вышли 80% всех, кто находился в российских тюрьмах. И среди этого потока были не только безобидные жертвы царизма, но и тысячи матёрых уголовников.
Три волны свободы: политическая, воинская, уголовная
Амнистия Керенского была тройной. Первой, 6 марта, объявили политическую амнистию. Из тюрем вышли большевики и меньшевики, кадеты и эсеры. Освободили и «бабушку русской революции» Екатерину Брешко-Брешковскую. Среди тех, кто получил свободу, были Иосиф Сталин и Феликс Дзержинский, Григорий Зиновьев и Нестор Махно. Именно тогда в Россию вернулись из эмиграции Ленин, Троцкий и другие. Это были люди, которые через несколько месяцев свергнут Временное правительство.
Вторая — воинская амнистия от 14 марта. Третья, самая опасная, — уголовная, объявленная 17 марта постановлением «Об облегчении участи лиц, совершивших уголовные преступления».
Уголовная амнистия была поистине щедрой. Смертную казнь отменили и заменили 15-летней каторгой. Бессрочную каторгу упразднили вовсе. Всем каторжанам сроки урезали наполовину. У многих осуждённых судимость сняли полностью. На поселение теперь высылали не дольше чем на три года. Отпускали даже тех, кто сидел за подготовку терактов, и пожизненно осуждённых за особо тяжкие. Так, например, на свободу вышел Нестор Махно, приговорённый к бессрочной каторге за убийство чиновника военной управы.
«Птенцы» вылетают из гнезда
Амнистия имела одну деталь, которая превратила её из гуманитарного акта в орудие хаоса. Отдельным приложением разрешалось освобождать всех желающих вступить в ряды действующей армии. Эти добровольцы, по распоряжению Керенского, получали оружие. Воевать они, однако, не спешили. Зато грабить и мародёрствовать — вполне.
Народ мгновенно дал этим «лихим людям» меткое прозвище — «птенцы Керенского». И это были не просто красивые слова. Птенцы принялись вить свои гнёзда по всей России. Результат не заставил себя ждать. Только за март 1917 года, сразу после амнистии, в одной Москве совершили 6884 кражи. Преступность выросла в десятки раз. Города, где кипели революционные митинги, по ночам наводняли толпы уголовников. Безнаказанность толкала их на новые преступления.
Власть пыталась бороться с этим, создавая «исправительные общества» вместо упразднённых царских ведомств. Но это не помогало. Некоторые периодические издания даже печатали объявления о сборе средств для освобождённых — чтобы им было на что доехать домой. Идея была благой, но в условиях разгула бандитизма выглядела почти издевательской.
Большевики приручают «птенцов»
Осенью 1917 года власть сменилась. Большевики не стали бороться с уголовным миром — они решили его использовать. Они пошли максимально простым путём: объявили юридическую неприкосновенность для всех вооружённых «птенцов Керенского», которые соглашались вступать в Красную гвардию. За прошлые преступления новая власть закрывала глаза. За новые — карала жестоко, вплоть до расстрела на месте. Так бывшие уголовники становились красногвардейцами.
Однако даже эти жёсткие меры не сразу переломили ситуацию. Страну в первые годы советской власти захлестнула кровавая волна преступности. Многие бывшие специалисты уголовного розыска готовы были продолжить свою работу, но новая власть, руководствуясь классовым чутьём, отказывалась от их помощи. Только строгие меры, которые стали вводиться с 1920 года, позволили переломить ситуацию.
Цена гуманизма
Амнистия Керенского стала первой и самой показательной в истории России. Она показала, что даже самые благие намерения, помноженные на революционный хаос, могут обернуться катастрофой. Вместо того чтобы стать символом свободы и справедливости, она породила волну преступности, которая захлестнула страну.
Керенский хотел освободить «жертв самодержавия». Он выпустил на свободу тех, кого народ прозвал «птенцами». Но эти птенцы оказались хищниками. И, как показала история, они не улетели в светлое будущее — они остались в России, чтобы грабить, убивать и сеять страх. Это был горький урок, который страна запомнила надолго. И, возможно, именно тогда, в марте 1917 года, зародился тот самый страх перед «лихими 90-ми» — только в другом веке и при другой власти. Но суть осталась прежней: амнистия без контроля — это приговор.
