Африка никогда не была русской колонией — и именно поэтому русских топонимов на её карте так мало, что каждый из них имеет собственную, почти детективную историю. За названиями с русским корнем на Чёрном континенте стоят авантюристы и монахи, гусары и горные инженеры, Лев Толстой и Махатма Ганди. Разберёмся, как речка Невка оказалась притоком Голубого Нила, где стояла африканская «Новая Москва» и почему главный проспект столицы Мозамбика носит имя Ленина.
«Новая Москва»: казачья станица на Красном море
Самый громкий русский топоним в Африке просуществовал чуть больше месяца. В январе 1889 года терский казак и авантюрист Николай Ашинов высадился со ста пятьюдесятью переселенцами на берегу залива Таджура — на территории нынешней Республики Джибути. Отряд занял заброшенный египетский форт Сагалло, поднял над ним флаг и объявил окрестные земли — полсотни вёрст вдоль берега и сотню вглубь материка — владением России под названием «Новая Москва».
Проблема заключалась в том, что никто Ашинова на это не уполномочивал. Побережье залива Таджура Франция считала зоной своего протектората, и Париж немедленно потребовал объяснений у Петербурга. Александр III от самозваного «вольного атамана» публично отрёкся, отозвавшись о нём в резолюции крайне нелестно и потребовав немедленно убрать его из Африки, поскольку тот лишь компрометирует Россию.
Развязка наступила в феврале 1889 года. Французская эскадра подошла к Сагалло и после отказа колонистов спустить флаг открыла огонь. Погибли несколько человек, в том числе женщины и дети. Уцелевших поселенцев французы передали российским властям, Ашинов отправился в ссылку. «Новая Москва» исчезла с карт, так толком на них и не появившись, — но руины форта Сагалло на берегу залива Таджура стоят до сих пор, и это место остаётся единственной точкой Африки, которая формально, пусть и самозванно, объявлялась русской территорией.
Невка, впадающая в Голубой Нил
За сорок лет до ашиновской авантюры в Африке работал человек совсем другого склада — горный инженер Егор Петрович Ковалевский. В 1847 году египетский правитель Мухаммед Али, наслышанный об успехах русских специалистов в золотодобыче, попросил Петербург прислать знающего человека для поиска золота в верховьях Нила. Выбор пал на Ковалевского, уже имевшего опыт экспедиций на Урале и в Средней Азии.
Инженер поднялся по Нилу и Голубому Нилу до реки Тумат в приграничье нынешних Судана и Эфиопии, наладил там промывку золотоносных песков и попутно провёл масштабную съёмку местности, в которой до него не бывал ни один европейский исследователь. Именно здесь Ковалевский позволил себе то, что потом опишет в книге «Путешествие во Внутреннюю Африку»: один из открытых им притоков Тумата он назвал Невкой — в память о реке своей северной столицы. А всю обследованную золотоносную область предложил именовать страной Николаевской — в честь императора Николая I.
Ирония истории в том, что маленькая африканская Невка стала, по сути, первым русским гидронимом на континенте. «Страна Николаевская» на международные карты не попала, но отчёты и карты Ковалевского на десятилетия остались главным источником сведений об этом районе, а сам инженер вошёл в число тех, кто вплотную подошёл к разгадке истоков Нила.
Хребет императора Николая II: подарок негуса.
Конец XIX века — время особых отношений России и Эфиопии, двух православных стран, не имевших друг к другу колониальных претензий. На этом фоне в Абиссинии появился, пожалуй, самый экзотический русский офицер той эпохи — гусар Александр Ксаверьевич Булатович.
В 1897–1898 годах Булатович сопровождал армию раса Вольде Георгиса в походе к озеру Рудольф (нынешнее Туркана). Он стал первым европейцем, пересёкшим из конца в конец горную область Каффа, вёл маршрутную съёмку, собирал этнографический материал — его книга «С войсками Менелика II» до сих пор остаётся ценнейшим источником по Эфиопии рубежа веков. Во время похода Булатович описал не отмеченный на картах горный массив в междуречье Омо и бассейна Нила и — с согласия императора Менелика II — присвоил ему имя хребта императора Николая II.
Это редчайший случай: русское название появилось на африканской карте не силой оружия, а по доброй воле местного монарха. Впрочем, и оно не удержалось: в XX веке эфиопская картография вернула горам местные наименования. Сам же Булатович совершил поворот, которого не ожидал никто: блестящий офицер постригся в монахи под именем Антония и стал одним из лидеров афонских имяславцев. Африка, впрочем, его не отпустила — в Эфиопию он возвращался и в монашеском клобуке.
Ферма Толстого под Йоханнесбургом
Не все русские названия в Африке связаны с путешественниками. Одно из самых известных появилось благодаря переписке двух великих людей, ни один из которых в этих местах никогда не встречался с другим лично.
В 1909–1910 годах молодой индийский адвокат Мохандас Ганди, боровшийся за права индийцев в Южной Африке, обменялся письмами со Львом Толстым. Знаменитое толстовское «Письмо к индусу» с проповедью ненасильственного сопротивления произвело на Ганди огромное впечатление — позднее он прямо называл Толстого одним из главных своих учителей. В 1910 году Ганди вместе с архитектором Германом Калленбахом основал под Йоханнесбургом коммуну для семей участников кампании гражданского неповиновения — и назвал её Фермой Толстого, Tolstoy Farm.
Ферма стала лабораторией, где Ганди отрабатывал принципы сатьяграхи, которые потом изменили судьбу Индии. Сегодня это мемориальное место в окрестностях Йоханнесбурга, и имя русского писателя на карте ЮАР — один из самых неожиданных, но и самых почётных русских топонимов Африки.
Проспект Ленина и площадь Пушкина
Вторая волна русских названий пришла в Африку вместе с деколонизацией. Страны, получившие независимость при поддержке СССР, охотно переименовывали улицы, доставшиеся от метрополий. Хрестоматийный пример — Мапуту: после провозглашения независимости Мозамбика в 1975 году одной из главных магистралей столицы стала авенида Владимира Ленина, соседствующая с проспектами Карла Маркса и Фридриха Энгельса. Эти названия пережили и гражданскую войну, и смену эпох — они значатся на картах города по сей день.
Особая история — с Пушкиным в Эфиопии. Прадед поэта Абрам Ганнибал был вывезен в Россию из Африки, и хотя современные исследователи спорят о точном месте его рождения (наряду с эфиопской версией серьёзно обосновывается происхождение из Логон-Бирни на территории нынешнего Камеруна), в Аддис-Абебе Пушкина считают «своим». В 2002 году в эфиопской столице появилась площадь Пушкина с памятником поэту — подарком Москвы. Позже монумент Пушкину открыли и в Асмэре, столице Эритреи. Так русский поэт с африканскими корнями символически вернулся на континент предков.
