«Война трёх баб»
Семилетняя война (1756–1763) стала для Фридриха II настоящим кошмаром. Прусский король, снискавший европейскую славу своими стремительными кампаниями, называл эту войну не иначе как «войной трёх баб». Имелись в виду три женщины-противницы: австрийская императрица Мария-Терезия, российская императрица Елизавета Петровна и французская фаворитка мадам де Помпадур, фактически определявшая политику Версаля.
Поначалу Фридрих не воспринимал Россию всерьёз. Боевые качества русских войск к тому времени в Европе были совершенно неизвестны. Северная война, в ходе которой Пётр I разгромил шведов, была позабыта, к тому же она велась на территории России и прошла мимо внимания европейских генералов. Воинственный король Пруссии, начавший Семилетнюю войну нападением на Саксонию, не слишком высоко оценивал противника с Востока. Русскую армию он считал сборищем варваров, с которыми недостойно сражаться. Это высокомерие дорого ему обошлось.
Цорндорф: «железные люди»
Первое серьёзное столкновение произошло 14 (25) августа 1758 года у деревни Цорндорф. Фридрих лично повёл свои войска против русской армии под командованием генерала Виллима Фермора. Сражение оказалось чудовищным по жестокости — одним из самых кровопролитных в XVIII столетии.
Прусский король применил свою излюбленную тактику «косого боевого порядка» и эффективный артиллерийский огонь, приносившие ему ранее только победы. Русская пехота в штыковом бою сумела отразить все атаки прусских войск, проявив высокие боевые качества и инициативу. Понеся огромные потери — русские потеряли свыше 16 тысяч человек и 60 орудий, пруссаки — свыше 11 тысяч и 36 орудий — войска сторон отошли от Цорндорфа.
Фридрих, объявляя себя победителем, сам не верил в окончательную победу и отказался от продолжения битвы из-за страха поражения. Именно тогда он, по одной из версий, произнёс свою знаменитую фразу: «Русского солдата мало убить, его надо ещё и повалить».
Что стоит за этой фразой? Буквальный смысл предельно прост: раненый русский солдат продолжал сражаться, вставал после падения, шёл в штыковую. Пуля, штык, картечь — ничто не могло вывести его из строя, пока он сохранял способность держать оружие. «Русских легче убивать, чем принуждать к отступлению» — эту фразу также приписывают Фридриху.
Но есть и другой смысл — более глубокий. Повалить — значит сломить дух. Убить тело можно, но убить волю к сопротивлению у русского солдата невозможно.
Кунерсдорф: бегство короля
Год спустя, 12 августа 1759 года, состоялось сражение при Кунерсдорфе. Русско-австрийские войска под командованием генерал-аншефа Петра Салтыкова наголову разгромили армию Фридриха.
Сам Фридрих подвергал себя величайшей опасности: платье его было всё прострелено, две лошади под ним убиты, сам он легко ранен. Золотой футляр в кармане спас ему жизнь — пуля сплющила золото и, потеряв силу, осталась там же. Его умоляли уйти из опасного места, но он ответил: «Надо испробовать всё, чтобы выиграть битву; я обязан тут быть точно так же, как и вы».
Русские дрались с необыкновенным ожесточением; они падали рядами, словно мёртвые, на землю, давали пруссакам пройти через себя, тогда вскакивали и палили из ружей вслед им. Прусская армия была полностью разгромлена и, потеряв около 19 тысяч человек и 172 орудия, в беспорядке отступила. У Фридриха осталось лишь около 3 тысяч человек.
Фридрих бежал с поля боя — впервые за всю свою военную карьеру. Его треуголку принесли Салтыкову как трофей. Король писал с поля битвы: «Всё потеряно». Только внезапная смерть императрицы Елизаветы в 1762 году и воцарение Петра III, страстного поклонника Фридриха, спасли Пруссию от полного разгрома.
Живой свидетель
Стоит отметить, что фраза о «поваленном» солдате имеет не одну, а как минимум три версии. В одних источниках она звучит как «Русского солдата мало убить, его надо ещё и повалить». В других — как «Их мало убить, нужно ещё и свалить!». В третьих — как «Русского мало убить — русского надо ещё и повалить!». Встречается и вариант: «его нужно два раза застрелить и потом ещё толкнуть, чтобы он наконец упал».
В справочнике Константина Душенко «Цитаты из русской истории» эта фраза приводится с пометкой «Приписывается». Это важное уточнение: в исторической науке нет бесспорных доказательств, что Фридрих произнёс эти слова именно так. Однако сама мысль, которую они выражают, безусловно, принадлежит ему — и подтверждена его действиями и признаниями.
Фридрих не ограничился одной фразой. Он высказывался о русских солдатах и в других выражениях: «Они способны на такое величие, на которое, увы, не способны даже мои солдаты». Или: «Русский солдат предпочитает рукопашную схватку. Его способность не дрогнув выносить лишения вызывает истинное удивление. Таков русский солдат, которого мы узнали и к которому прониклись уважением».
Свидетельством того, как глубоко изменилось отношение Фридриха к русской армии, служит красноречивый факт: когда через несколько лет после войны русский полководец Пётр Румянцев прибыл в Берлин, по приказу Фридриха весь генеральный штаб Пруссии во главе с монархом явился к нему на квартиру со шляпами в руках, чтобы засвидетельствовать почтение.
***
Фраза «Русского солдата мало убить» — не просто крылатое выражение. Это квинтэссенция того, с чем столкнулась Европа, впервые по-настоящему встретившись с русской армией. Это признание того, что есть сила, которую не берут ни пуля, ни штык, ни тактика, ни стратегия. Сила, которая держится на чём-то большем, чем воинская выучка или дисциплина.
Именно эту силу Фридрих II Великий — один из величайших полководцев своего времени — вынужден был признать вопреки собственному высокомерию, вопреки военной логике, вопреки всему, чему он учил своих солдат. «Русских легче убить, чем заставить отступить» — это не комплимент. Это констатация факта, перед которым склонялись даже короли.
