В сентябре 1918 года Совет народных комиссаров принял декрет «О красном терроре». Формально он был ответом на покушение на Ленина и убийство Урицкого. Фактически — легализовал то, что и до него шло полным ходом: массовые расстрелы, взятие заложников, отправку людей в застенки без суда и следствия. И, что самое поразительное, среди тех, кто с особым усердием приводил эту машину в действие, оказалось немало женщин. Не просто исполнительниц — а подлинных энтузиасток, находивших в казнях не только службу, но и мрачное удовлетворение. Их имена долгие годы замалчивались или окружались ореолом революционной романтики. Но архивы и свидетельства очевидцев сохранили другое — жутковатое и отрезвляющее.
Салтычиха: первая в списке
Задолго до революции, в XVIII веке, русская история уже знала женщину, чьё имя стало синонимом садизма. Дарья Николаевна Салтыкова, столбовая дворянка, после смерти мужа получила в полное распоряжение сотни крепостных душ. И начала методично их уничтожать. Она избивала своих крестьян, вырывала им волосы, обливала кипятком. Из 74 человек, погибших от её рук, лишь трое были мужчинами — остальные женщины и девушки. Суд признал её виновной в убийстве 38 человек. Екатерина II утвердила приговор в октябре 1768 года: Салтычиху лишили дворянства и заточили в Ивановский монастырь, где она провела остаток жизни. Она считается первой русской женщиной-серийной убийцей. Но Салтычиха — явление дореволюционное, помещичье. Феномен женщин-палачей как системного явления родился позже, в годы Гражданской войны.
Варвара Яковлева: «палач революции»
Дочь московского купца, Варвара Яковлева вступила в партию ещё до революции, а в 1918 году заняла пост заместителя, а затем и главы Петроградской чрезвычайной комиссии. По данным историков, она лично убила несколько сотен «контрреволюционеров». Её активное участие в массовых репрессиях подтверждают расстрельные списки за её подписью, опубликованные в «Петроградской правде» осенью-зимой 1918 года. Яковлева была готова «не моргнув глазом» отправить на тот свет любого «врага революции». Впрочем, вскоре её отозвали из Петрограда по личному распоряжению Ленина. Официальная причина — беспорядочная половая жизнь, делавшая её легкодоступным источником информации для шпионов. Но, возможно, сыграло роль и другое: даже для большевистского руководства масштабы её деятельности начали выходить за рамки.
Евгения Бош и Вера Гребенщикова: пензенский и одесский следы
Евгения Бош, дочь немецкого переселенца и бессарабской дворянки, в 1918 году возглавила пензенский комитет партии. Её задачей было изъятие хлеба у крестьян. С жестокостью подавляя крестьянские выступления, она называла тех коммунистов, кто пытался воспрепятствовать расправам, «слабыми и мягкотелыми». Большинство историков красного террора полагают, что Бош была психически нездорова и сама провоцировала выступления, чтобы потом устраивать показательные казни.
В Одессе «отличилась» Вера Гребенщикова, носившая прозвище Дора. По одним данным, она лично отправила на тот свет 400 человек, по другим — 700. Её жертвами становились дворяне, белые офицеры, зажиточные мещане — все, кого она считала неблагонадёжными. Доре нравилось не просто убивать. Удовольствие ей доставляли многочасовые пытки. Есть сведения, что со своих жертв она сдирала кожу, выдирала ногти. Помогала ей в этом проститутка по имени Александра — восемнадцатилетняя секс-партнёрша, на чьём счету около двухсот жизней.
Ревекка Майзель: палач в вагоне
В Вологде свирепствовала Ревекка Майзель, бывшая фельдшерица, жена Михаила Кедрова — главы особого отдела ЧК. Писатель Василий Белов отмечал, что Ревекка «по жестокости не уступала своему мужу и даже превосходила его». Супруги жили в железнодорожном вагоне рядом со станцией. Там же проводились допросы, а расстреливали в пятидесяти метрах от вагона. Майзель лично убила не менее ста человек. Позже она «свирепствовала» в Архангельской губернии, где, по некоторым данным, собственноручно расстреляла 87 офицеров.
Розалия Землячка: «фурия красного террора»
Если искать в этой мрачной галерее фигуру, которая по масштабам содеянного не имеет равных, — это Розалия Землячка. Выпускница парижского медицинского факультета, она в ноябре 1920 года заняла пост ответственного секретаря Крымского обкома партии. Вместе с венгерским коммунистом Белой Куном она развернула на полуострове чудовищную «зачистку». В первую же ночь в Симферополе расстреляли 1800 человек, в Феодосии — 420, в Керчи — 1300. Всего за два месяца, что Землячка провела в Крыму, были уничтожены десятки тысяч людей. Ей приписывают фразу, ставшую крылатой: «Жалко на них патронов. Топить в море». Вечерами она, по свидетельствам, брала в руки наган и лично участвовала в казнях — «снимала стресс».
Софья Гертнер: «Сонька Золотая Ножка»
В 1930-е годы эстафету у чекисток Гражданской войны приняли сотрудницы ОГПУ–НКВД. Самой жестокой из них считают Софью Гертнер, служившую в Ленинградском управлении НКВД с 1930 по 1938 год. Коллеги и заключённые дали ей кличку «Сонька Золотая Ножка» — за изощрённый способ пыток: она специализировалась на избиении ногами, целясь в пах. Её «учителем мучений» был чекист Яков, и Гертнер быстро превзошла наставника. В чекистской среде её считали самым жестоким палачом в истории КГБ. Судьба самой Гертнер сложилась трагически: в 1938 году её саму репрессировали. Она отсидела в ГУЛАГе несколько лет, после освобождения дожила до 78 лет и умерла в Ленинграде заслуженным пенсионером СССР. Ирония истории: палач, переживший своих жертв и собственную систему.
Антонина Макарова: «Тонька-пулемётчица»
Самая известная советская женщина-палач Великой Отечественной войны — Антонина Макарова. В 1941 году она добровольно ушла на фронт санитаркой, но после ранения и плена оказалась на оккупированной территории. В посёлке Локоть, где немцы создали так называемую «Локотскую республику», 22-летняя Макарова согласилась стать палачом. Она расстреливала из пулемёта партизан и тех, кого оккупанты считали их пособниками. По разным данным, она лишила жизни от 1500 до 2000 человек. На суде она спокойно говорила: «Это была моя работа. Я не знала тех, кого расстреливаю. Поэтому стыдно не было». После войны Макарова сменила фамилию на Гинзбург, выдавала себя за ветерана, работала на заводе. Её искали 34 года. Нашли в 1978-м в Брянской области. В 1979 году Антонина Макарова-Гинзбург была расстреляна — одна из трёх женщин, казнённых в СССР после смерти Сталина.
Что стоит за этим списком
Соблазнительно объяснить всё это женской эмансипацией, вырвавшейся на свободу после революции. Или — психическими отклонениями, которые война и террор выпустили наружу. Доля истины в обеих версиях есть. Но есть и более простая, страшная правда: в эпоху, когда человеческая жизнь перестала стоить что-либо, а убийство было возведено в ранг государственной необходимости, нашлись те, для кого это стало не тяжёлой обязанностью, а источником наслаждения. И то, что среди них оказалось так много женщин, — не аномалия, а ещё одно свидетельство того, насколько глубоко система умела выворачивать человека наизнанку. Эти женщины не были исключением. Они были частью правила.
