Ещё тридцать лет назад разговоры о свободном ото льда Арктическом океане звучали как сюжет для фантастического романа. Сегодня это вопрос конкретных сроков. По данным Росгидромета, площадь арктического морского льда в летний минимум сократилась с начала спутниковых наблюдений в 1979 году более чем на 40 процентов. Толщина многолетних льдов уменьшилась примерно вдвое. В сентябре 2012 года был зафиксирован абсолютный минимум — 3,41 миллиона квадратных километров, и хотя с тех пор лёд немного «отыгрывал» позиции, общая тенденция неумолима.
Международная группа учёных, опубликовавшая в 2023 году исследование в журнале Nature Communications, пришла к выводу, что первое полностью безлёдное арктическое лето может наступить уже в 2030–2050-х годах — причём независимо от сценария выбросов парниковых газов. Разница лишь в том, станет ли это разовым явлением или регулярным. Для России, чьё арктическое побережье протянулось на десятки тысяч километров, последствия будут колоссальными. И далеко не все из них очевидны.
Северный морской путь: золотая жила или ловушка
Первое, о чём заговорят при упоминании тающей Арктики, — Северный морской путь. Логика проста: нет льда — нет проблем с навигацией. Путь из Мурманска в Иокогаму через СМП примерно на 40 процентов короче, чем через Суэцкий канал. Экономия топлива, времени, а значит — денег.
Россия последовательно развивает арктическую инфраструктуру. В 2024 году грузопоток по СМП превысил 37 миллионов тонн, и поставлена задача довести его до 80 миллионов тонн к 2030 году. Строятся новые ледоколы, в том числе атомные суда проекта 22220 «Арктика», расширяются порты Сабетта и Диксон.
Однако таяние льдов — это не просто «открытая вода». Парадокс в том, что на переходном этапе навигация может стать даже более опасной, чем прежде. Разрушение ледовых полей порождает огромное количество дрейфующих льдин и айсбергов. Непредсказуемые ледовые условия требуют не менее мощного ледокольного флота, а возможно, и более мощного. Кроме того, таяние вечной мерзлоты на побережье уже разрушает береговую инфраструктуру — причалы, навигационные знаки, склады. По данным Арктического и антарктического научно-исследовательского института, скорость разрушения берегов в отдельных районах побережья моря Лаптевых и Восточно-Сибирского моря достигает нескольких метров в год.
Так что Северный морской путь — это одновременно и стратегический шанс, и инженерный вызов, масштаб которого трудно переоценить.
Вечная мерзлота: фундамент, который плывёт
Около 65 процентов территории России — это зона вечной мерзлоты. На ней стоят Норильск, Якутск, Воркута, Салехард и десятки других городов. На ней проложены трубопроводы, железные дороги, линии электропередач. Вся промышленная инфраструктура российского Севера в буквальном смысле вморожена в грунт.
Потепление Арктики и сокращение ледового покрова Северного Ледовитого океана ускоряют деградацию мерзлоты по всему побережью и в глубине материка. Открытая вода нагревается солнцем значительно сильнее, чем лёд, отражающий солнечные лучи. Это создаёт положительную обратную связь: чем меньше льда, тем теплее океан, тем быстрее тает мерзлота на суше.
По оценкам Института мерзлотоведения Сибирского отделения РАН, к середине XXI века зона устойчивой мерзлоты может сократиться на 25–30 процентов. Уже сейчас в Норильске фиксируются массовые деформации зданий. Авария на топливохранилище «Норникеля» в 2020 году, когда в реки попало более 21 тысячи тонн дизельного топлива, по заключению специалистов, была напрямую связана с просадкой свай в оттаивающем грунте.
Стоимость ущерба от деградации мерзлоты для российской инфраструктуры оценивается в триллионы рублей в ближайшие десятилетия. Речь идёт не о какой-то далёкой угрозе — это происходит сейчас, каждый день.
Метан: бомба замедленного действия
Под вечной мерзлотой и на дне арктических морей заключены гигантские запасы метана — как в виде газогидратов, так и в виде органических отложений, которые начинают разлагаться при оттаивании. Метан — парниковый газ, чей эффект в двадцатилетней перспективе более чем в 80 раз превышает эффект углекислого газа.
Исследования Тихоокеанского океанологического института Дальневосточного отделения РАН и совместные российско-шведские экспедиции на шельфе Восточно-Сибирского моря зафиксировали массовый выброс метана со дна — сотни «факелов» пузырей, поднимающихся к поверхности. Масштаб этих выбросов пока дискуссионен: одни учёные полагают, что резкий лавинообразный выброс маловероятен, другие указывают на нелинейность процессов в мерзлоте и предупреждают о возможности «метановой бомбы».
Для России это двойной риск. Во-первых, дополнительный метан ускорит глобальное потепление, а значит, и все описанные выше процессы. Во-вторых, на арктическом шельфе сосредоточены основные перспективные запасы российских углеводородов. Непредсказуемое поведение грунтов и газогидратов способно существенно осложнить и удорожить их добычу.
Ресурсы шельфа: богатство под вопросом
По различным оценкам, в арктическом регионе сосредоточено до 13 процентов мировых неразведанных запасов нефти и до 30 процентов газа. Значительная часть этих ресурсов приходится на российский сектор Арктики. Проекты «Приразломная», «Ямал СПГ», «Арктик СПГ-2» — это уже работающая или строящаяся реальность.
Отступление льда теоретически облегчает доступ к шельфовым месторождениям, делая возможной круглогодичную добычу. Но одновременно растут и риски. Экологические требования к арктическим проектам ужесточаются даже внутри России. Любой разлив нефти в арктических водах — это катастрофа, ликвидация которой в условиях низких температур, полярной ночи и удалённости от берега представляет чрезвычайную сложность. А с учётом того, что открытый океан — это штормы, к которым ледовый покров прежде не допускал, условия работы платформ радикально изменятся.
Геополитический расклад
Свободный ото льда Северный Ледовитый океан — это принципиально иная геополитическая карта. Россия, Канада, США, Норвегия, Дания через Гренландию — все арктические державы прекрасно понимают цену вопроса. Контроль над судоходными маршрутами и шельфовыми ресурсами становится предметом всё более острой конкуренции.
Россия обладает самым мощным ледокольным флотом в мире — более 40 судов, включая единственные в мире атомные ледоколы. Это реальное стратегическое преимущество, но оно имеет срок годности: когда лёд перестанет быть барьером, ледокольный флот потеряет часть своего значения, а северные воды станут доступны для военных и коммерческих флотов других государств.
Министерство обороны России в последние годы последовательно восстанавливает и укрепляет военную инфраструктуру в Арктике. Это прямой ответ на изменение стратегического ландшафта.
