Этот феномен суровой мужской колонизации Сибири наглядно иллюстрирует, как далеко могут зайти человеческие нравы, оказавшись в отрыве от цивилизации и закона. На льду замерзших рек и в медвежьих углах тайги рождался союз, одновременно пугающий и прагматичный, — союз, который официальная история предпочитала не замечать, а церковь старалась искоренить.
Православие как роскошь
Согласно строгим канонам Православной церкви, многоженство было под строжайшим запретом, да и официальный развод давался с большим трудом. Однако реальность за Уральским хребтом диктовала совсем иные правила.
Первые покорители Сибири — вольные ушкуйники, беглые каторжане, предприимчивые купцы и служилые казаки — прибывали в суровый край почти исключительно в одиночку. Оторванные от родины, они сталкивались с жуткой нехваткой женщин. Решение нашлось быстро и цинично.
«Женитьба» без имени и венца
Инородок либо захватывали силой, либо меняли у местных племен за бесценок — железные ножи, табачные листья или дешевые ткани. Русский мужик относился к такой добыче как к вещи, а не как к жене. Он даже не считал нужным крестить дикарку, что уж говорить о полноценном венчании. Именно такое сожительство без церковного и юридического признания и окрестили в народе «сибирским браком».
Многоразовая семья
Суть «многоразовости» заключалась в кочевом образе жизни мужчины. Переезжая из острога в острог, он без зазрения совести оставлял старую «жену» с детьми и заводил новую спутницу на новом месте.
Абордаж? Убийство? Грабеж? Нет, «сибирский брак». Что ждало несчастную покинутую женщину с младенцем в глухой тайге — никого не волновало. Отношение к таким женщинам было более чем жестоким: их не только бросали, но и откровенно эксплуатировали.
Мужчины запросто одалживали своих сожительниц товарищам, сдавали в аренду для удовлетворения чужих потребностей или откровенно продавали другому казаку при переезде.
Царская помощь: кандальницы-невесты
К середине XVII века ситуация начала беспокоить и московские верха. Осознав масштаб царившего в Сибири разврата, царь Михаил Федорович предпринял дерзкую попытку наладить демографию. В 1630 году в Сибирь отправили первую партию «колодниц» — женщин-преступниц, набранных в тюремных острогах Устюга и Тотьмы.
Это был настоящий «смертнический» спецназ: убийцы мужей, поджигатели усадеб и отравители, доживавшие свой век за решеткой. Их путь был ужасен: плыли по ледяному Иртышу на дощатиках, брели пешком с детьми на руках больные и истощенные. Но по иронии судьбы, оказавшись в Омске, кандальницы произвели фурор — их разобрали в мужья служивые люди и офицеры, мечтавшие обзавестись пусть и с уголовным прошлым, но законной русской семьей.
Итог: дикий обычай, который не изжили
Ирония судьбы заключалась в том, что появление «колодниц» не искоренило обычай «сибирского брака», а лишь добавило ему масла в огонь. Мужчины не собирались выбирать между законной женой и «инородкой» — они совмещали эти роли с поразительной легкостью.
Со временем, когда демографическая ситуация немного выровнялась, циничные законы тайги никуда не делись. Русские люди, переезжая из города в город, уже по отношению к своим соотечественникам начинали практиковать ту же модель поведения: «женились» по нескольку раз на русских женщинах без всякого венчания. Церковь закрывала на это глаза — пусть такой «брак», чем постоянный блуд и грех.
Другие «браки по расчету»
В истории сохранились упоминания и о других специфических формах сожительства, рожденных суровой жизнью. Например, такой институт, как «снохачество» (сожительство свекра со снохой, пока сын находился на заработках или в армии). Как и сибирский вариант, такие союзы были продиктованы грубой бытовой необходимостью или бесправием женщин.
