Георгий Жуков не прятался в блиндажах. За четыре года войны он выезжал на передовую 43 раза — больше, чем любой другой советский военачальник высшего эшелона. Для сравнения: Сталин за всю войну побывал на переднем крае лишь однажды — в районе Ржева, и то после того, как немцев отогнали на десятки километров. Жуков же регулярно оказывался в зоне досягаемости немецкой артиллерии, снайперов и бомбардировщиков. Начальник его личной охраны Николай Бедов, чьи воспоминания были опубликованы в журнале «Историк» в 2020 году, вспоминал: «Десятки раз во время поездок по фронтовым дорогам мы попадали под обстрел и бомбежку противника».
Школа храбрости: от кладбища до окопов Первой мировой
Младшая дочь маршала Мария Георгиевна рассказывала, что отец воспитывал в себе смелость с раннего детства. Однажды, когда Георгию не было и десяти лет, он на спор с соседскими мальчишками остался ночевать на кладбище, закутавшись в тулуп. Подростком он бросился в горящий дом спасать людей. С августа 1916 года 19-летний Жуков воевал на фронтах Первой мировой в составе 10-го Новгородского драгунского полка. За захват «языка» получил Георгиевский крест 4-й степени, а 3-й степени — после тяжёлого ранения.
Позже, в 1920–1921 годах, во время подавления Антоновского восстания, Жуков дважды был на волосок от гибели. В декабре 1920-го в рукопашной схватке дюжий антоновец — бывший унтер-офицер — едва не зарубил его шашкой. Спасли крытый сукном полушубок и ремни от оружия, принявшие удар, и подоспевший политрук Иван Ночёвка. Весной 1921-го под Жуковым убили лошадь, и падающий конь придавил седока — снова выручил Ночёвка.
Но настоящие испытания ждали впереди.
Ленинград, сентябрь 1941-го: артиллерийский залп по наблюдательному пункту
Впервые за годы Великой Отечественной смерть нашла Жукова в сентябре 1941-го, когда он командовал Ленинградским фронтом. В один из дней Жуков вместе с генералом Иваном Федюнинским поднялся к наблюдательному пункту, оборудованному в семиэтажном доме. До позиций вермахта — не более 700 метров. Немцы мгновенно заметили высоких армейских чинов, несмотря на то что некоторые были одеты в телогрейки. Первой мишенью стал сам Жуков: его шинель с красными петлицами и генеральская фуражка светились, как маяк. Гитлеровцы дали по дому артиллерийский залп — снаряд угодил в лестничный пролёт на нижних этажах. Второго выстрела военачальники дожидаться не стали, мгновенно спустились и укрылись за зданием.
Возглавлявший охрану старший лейтенант госбезопасности Николай Бедов неоднократно предлагал Жукову переодеваться перед выездами в горячие точки. Маршал каждый раз отказывался.
«Снарядам и бомбам не кланяюсь»
В Ленинграде воздушные тревоги объявляли до 20 раз в сутки. Под зданием Смольного находилось оборудованное бомбоубежище с узлом связи. Жуков спустился туда всего один раз за всё время. На предложение укрыться от бомбардировки отвечал коротко: «Снарядам и бомбам противника я не кланяюсь!» Считал, что времени на бегство в укрытие у него нет — работать нужно каждую минуту. По воспоминаниям Бедова, за всю войну Жуков пользовался бомбоубежищами только при посещении Ставки Верховного Главнокомандования, и нигде, кроме штаба Западного фронта под Малоярославцем, у него бомбоубежищ не было.
Он пренебрегал и разминированием дорог, полагая, что на это уйдёт слишком много времени. Тем самым маршал ставил под угрозу не только свою жизнь, но и жизнь тех, кто его сопровождал.
13 января 1943-го: артобстрел спецпоезда на станции Войбакало
10 января 1943 года Жуков спецпоездом выехал на Волховский фронт для организации прорыва блокады Ленинграда. 11 января состав из трёх вагонов остановился у станции Войбакало. Рядом встал спецпоезд маршала Ворошилова. Вагоны были тщательно замаскированы в лесу, но германскому командованию, видимо, стало известно об их расположении.
Вечером 13 января немцы начали методичный артобстрел района тяжёлыми снарядами — примерно через час, с интервалами. Один из снарядов разорвался вблизи вагона Жукова, и несколько осколков попали в вагон, не пробив обшивку. Георгий Константинович спокойно перенёс обстрел. Ворошилов же немедленно приказал отогнать свой состав. Когда поезд Ворошилова ушёл с ветки, артобстрел прекратился.
29 июня 1943-го: бомбардировка спецпоезда у станции Манаенки
В ночь на 29 июня 1943 года спецпоезд Жукова, стоявший в тупике у станции Манаенки в районе Брянского и Центрального фронтов, попал под бомбёжку люфтваффе. Немцы предварительно сбросили осветительную ракету. Два или три бомбардировщика атаковали станцию, где стоял и состав Жукова. Зенитные пушки и пулемёты с бронеплощадок, сопровождавших поезд, открыли заградительный огонь. Сбросив несколько бомб, самолёты ушли, не причинив поезду серьёзного вреда.
3 июля 1943-го: контузия под миномётным огнём
За два дня до начала Курской битвы Жуков вместе с генералом Маркианом Поповым по траншеям вышел на склон местности, где находилось боевое охранение 63-й армии. Местность была открытой. Противник заметил группу и открыл миномётный и пулемётный огонь. Когда мина полетела, Бедов, по его собственным словам, «навалился на Г.К.» — повалил маршала на землю и укрыл своим телом. Мина разорвалась в нескольких метрах от них. Жукова контузило в правое ухо, Бедова — в левое. С тех пор маршал стал плохо слышать.
Реакция Жукова на порыв охранника была характерной: «Что я, баба, чтобы на меня ложиться!» — отчитал он Бедова. Впоследствии именно эта контузия дала о себе знать — в медицинском заключении 1957 года значились «остаточные явления контузии головного мозга» и «неврит слухового нерва».
Под Прохоровкой: машина на краю танкового побоища
В июле 1943-го Жуков вместе с водителем Александром Бучиным и генералом Павлом Ротмистровым отправился в район танкового сражения под Прохоровкой. Машина подъехала к самому краю поля боя, несмотря на категорические протесты Бедова. Ротмистров потом отшутился: «Увлеклись, думали, что в танке едем». Но немцы уже заметили офицерский автомобиль. Миномётный огонь заставил Жукова и его спутников пробираться к машине через траншею. Бучин резво стартовал и увёз маршала из-под огня.
31 июля 1943-го: чуть не уехал к немцам
Один из самых тревожных эпизодов произошёл 31 июля 1943 года. Адъютант генерала Баграмяна, сопровождавший машину Жукова, допустил ошибку — и автомобиль проскочил передний край обороны, оказавшись в расположении противника. Жуков, обладавший поразительным чутьем на местность, немедленно приказал разворачиваться, несмотря на заверения адъютанта, что они на верном пути. Если бы рядом в тот момент оказались немецкие солдаты, шансы вернуться были бы минимальными.
Мины на дорогах и в домах
В августе–сентябре 1943 года Жуков работал в штабах Воронежского и Степного фронтов, перемещаясь по только что освобождённым территориям. Немцы при отступлении минировали всё: дороги, блиндажи, дома, даже домашнюю утварь. При подготовке квартир для маршала привлекали сапёров — и не напрасно. Бедов вспоминал: «Было 2–3 случая обнаружения заложенных мин». Случалось, что после проезда Жукова по просёлочной дороге ехавшие по тому же маршруту машины подрывались. Остановить или повернуть машину маршала было невозможно — тут выручал водитель Бучин, умело выбиравший безопасный проезд. За четыре года войны они вместе наездили почти 200 тысяч километров по фронтовым дорогам.
Счёт
Точных подсчётов того, сколько раз Жуков был на волосок от смерти, не существует. Но по мемуарам Бедова и другим источникам можно выделить как минимум семь документально подтверждённых эпизодов, когда жизнь маршала висела на волоске: артиллерийский залп по наблюдательному пункту в Ленинграде, артобстрел спецпоезда у Войбакало, бомбардировка поезда у Манаенок, миномётный обстрел с контузией у 63-й армии, выезд под Прохоровку под миномётный огонь, чуть не заезд к немцам 31 июля и мины в домах, где он останавливался. Плюс десятки случаев попадания под обстрел и бомбёжку при поездках по фронтовым дорогам, которые Бедов описывает обобщённо.
Жуков не щадил себя — и не щадил тех, кто его сопровождал. Но благодаря профессионализму охраны и водителя, а также собственной неустрашимой натуре, он прошёл через всю войну без единого ранения. Контузия правого уха — единственный физический след, который война оставила на теле Маршала Победы.
