В Советском Союзе не было графы «палач» ни в одной официальной номенклатуре профессий. Не было такой записи в трудовой книжке, не было соответствующей строчки в штатном расписании. И тем не менее люди, приводившие в исполнение смертные приговоры, существовали. Они служили в системе органов государственной безопасности, получали зарплату, премии, пайки, награды и пенсии. Просто их работа была скрыта под другими, нейтральными названиями.
Кто на самом деле приводил приговоры в исполнение
Прежде всего нужно понять, кто скрывался за словом «палач» в советских реалиях. Это не была отдельная гражданская должность, как в средневековых городах Европы. Исполнением высшей меры наказания занимались штатные сотрудники органов — в разные периоды это были структуры ВЧК, ОГПУ, НКВД, затем МГБ и КГБ.
Чаще всего эту функцию выполняли коменданты и сотрудники комендатур соответствующих управлений. Комендант здания, его помощники, иногда специально привлечённые сотрудники — вот реальный круг людей, на которых ложилась эта обязанность. Формально они числились на административно-хозяйственных или оперативных должностях. В документах фигурировали нейтральные формулировки, а сама суть работы оставалась государственной тайной.
Это принципиально важный момент. Зарплату такой человек получал не как «палач», а как сотрудник органов соответствующего ранга. Поэтому говорить о неком отдельном «тарифе за казнь» в большинстве случаев неправильно. Доход исполнителя был привязан к его должности, званию и выслуге, как у любого другого служащего системы.
Привилегии чекистов как основа дохода
Чтобы понять уровень благосостояния этих людей, нужно помнить общий контекст. Сотрудники органов государственной безопасности в СССР, особенно в сталинскую эпоху, относились к привилегированной части общества. И это касалось не только тех, кто исполнял приговоры, но и всего аппарата в целом.
По сравнению с рядовым рабочим или колхозником чекист жил несопоставимо лучше. Помимо денежного оклада, который сам по себе был выше среднего, существовала разветвлённая система дополнительных благ. Это были спецпайки, ведомственное снабжение, доступ к закрытым распределителям, ведомственное жильё, медицинское обслуживание, путёвки в санатории. В голодные и трудные годы такое снабжение значило едва ли не больше, чем сами деньги.
Иными словами, материальное положение человека, служившего в комендатуре и причастного к исполнению приговоров, определялось прежде всего его принадлежностью к привилегированному ведомству. Он жил в той системе координат, где гарантированное снабжение и стабильность были ценнее любых надбавок.
Доплаты и премии: где правда, а где миф
Теперь подойдём к самому деликатному вопросу — существовали ли специальные доплаты «за исполнение»? Здесь нужно быть особенно осторожным, потому что именно вокруг этой темы накопилось больше всего домыслов.
С одной стороны, в исследованиях, основанных на архивных документах, встречаются упоминания о том, что за особо тяжёлую и напряжённую работу исполнители могли получать дополнительное вознаграждение — премии, наградные выплаты, ценные подарки. В периоды массовых репрессий, когда нагрузка на комендатуры была огромной, такая практика поощрения отличившихся сотрудников вполне вписывалась в логику ведомства.
С другой стороны, представление о том, что существовал чёткий прейскурант — фиксированная сумма «за каждого казнённого», — следует отнести скорее к области легенд, чем к документально подтверждённым фактам. Система поощрений в органах была гибкой и непрозрачной. Премировали за «успешную работу», за «выполнение специальных заданий», и формулировки оставались обтекаемыми. Поэтому честнее говорить не о тарифе, а о том, что усердных исполнителей материально поощряли в общей системе ведомственных премий и наград.
Алкоголь и компенсации за «нервную работу».
Отдельная, хорошо известная по мемуарной и исследовательской литературе деталь — это выдача спиртного. Многие свидетельства говорят о том, что исполнителям после работы полагалась водка или спирт.
Это объяснимо с сугубо прагматической точки зрения. Работа была тяжелейшей в психологическом отношении, и алкоголь служил своего рода компенсацией и средством снятия напряжения. По сути, это была форма натурального довольствия, дополнявшая денежное содержание. В условиях, когда спиртное само по себе было ценностью, такая выдача тоже составляла часть «дохода» в широком смысле слова.
Здесь, впрочем, нужно сделать оговорку. Картина «палача, заливающего совесть водкой», стала частью массового образа и нередко преувеличивается. Документально подтверждённой практикой можно считать саму выдачу спиртного как элемент снабжения. А вот психологические подробности — это уже область, где факты переплетаются с художественными домыслами, и относиться к ним нужно критически.
Пенсии и обеспеченная старость
Один из самых показательных аспектов — то, что ждало этих людей в старости. И здесь архивные данные и исследования рисуют достаточно ясную картину.
Сотрудники органов государственной безопасности имели право на персональные и ведомственные пенсии, которые были значительно выше обычных. Выслуга в органах давала право на ранний выход на пенсию и на повышенное обеспечение. Человек, прослуживший в системе много лет, в том числе на должностях, связанных с исполнением приговоров, мог рассчитывать на спокойную и материально благополучную старость.
Это, пожалуй, одна из самых тяжёлых для осмысления сторон темы. Люди, чья работа состояла в лишении жизни других людей по приговорам, нередко доживали свой век обеспеченными пенсионерами, с ведомственными льготами и привилегиями. Многие из них так и не понесли никакой ответственности, потому что действовали в рамках тогдашней системы и по её приказам.
Цена, которую платили не деньгами
Но было бы упрощением свести всю тему к окладам, премиям и пайкам. Цена этой работы измерялась не только в рублях.
Свидетельства, дошедшие до нас, говорят о том, что для многих исполнителей такая служба не проходила бесследно. Психологические срывы, алкоголизм, нервные расстройства — всё это сопровождало людей, изо дня в день занимавшихся подобным «ремеслом». Некоторые не выдерживали и спивались, другие страдали психическими расстройствами.
Особенно показательна судьба тех исполнителей, которые сами стали жертвами репрессий. В годы Большого террора маховик уничтожения нередко обрушивался на тех, кто ещё вчера приводил приговоры в исполнение. Палач легко превращался в осуждённого. Это была система, которая пожирала и своих служителей, и здесь никакие зарплаты и привилегии не давали гарантии безопасности.
Почему точных цифр почти не найти
Читатель вправе спросить: но всё-таки, сколько именно — в конкретных рублях? И здесь придётся дать честный, хотя и не самый удобный ответ. Назвать единую точную цифру невозможно, и любой, кто уверенно её называет, скорее всего, выдаёт желаемое за действительное.
Причин несколько. Во-первых, доход складывался из оклада по должности, надбавок за звание и выслугу, премий, натурального довольствия и льгот — и менялся в зависимости от ранга конкретного человека. Во-вторых, в разные десятилетия — двадцатые, тридцатые, сороковые, послевоенные годы — менялась и сама денежная система, и уровень цен, так что прямое сравнение сумм между эпохами почти бессмысленно. В-третьих, многое в этой сфере было засекречено, а документы о специальных поощрениях формулировались уклончиво.
Поэтому добросовестный ответ звучит так: исполнители приговоров получали доход, соответствующий их положению в привилегированном ведомстве, плюс дополнительные поощрения за особо тяжёлую службу. Это был уровень заметно выше среднего по стране, но не некий мифический «гонорар за казнь».
