Тайный агент Александр Суворов: как гениальный русский полководец внедрился в масонскую ложу
«Народный герой, человек непревзойденной славы, генералиссимус Александр Васильевич Суворов – вот кто должен открыть собой ряд знаменитых русских деятелей-масонов». Эти строки из книги Татьяны Бакуниной «Знаменитые русские масоны», вышедшей в Париже в 1935 году, уже почти столетие служат незыблемым фундаментом для всех сторонников версии о принадлежности великого полководца к «вольным каменщикам». Но так ли однозначна эта история? И почему сам Суворов называл масонов не иначе как «люциферами» и «чертями»?
«Русская семерка» разобралась в архивах кенигсбергских лож и мемуарах современников, чтобы ответить на главный вопрос: случайный визит, оперативная игра или духовное родство?
Таинственная запись в Кенигсберге
Главный и, по сути, единственный прямой документальный след ведет в январь 1761 года. Шла Семилетняя война. Восточная Пруссия была занята русскими войсками, а генерал-губернатором этих земель служил отец полководца — Василий Иванович Суворов. Молодой Александр приехал в Кенигсберг навестить родителя.
В архивах местной масонской ложи «Zu den drei Kronen» («К трем коронам») сохранилась запись о том, что ее посетил некий «обер-лейтенант Александр фон Суворов», представившийся мастером петербургской ложи «Три звезды».
С дня этого визита и до отъезда из Кенигсберга в начале 1762 года Суворов числился членом немецкой ложи. В списке ее членов, направленном 16 марта 1761 года в берлинскую ложу «Трех Глобусов», под номером 6 значится Александр Суворов.
Совпадение с биографией идеальное: Суворов действительно был в Кенигсберге именно в это время. Казалось бы — вот оно, железное доказательство.
Ошибка писаря или ложь во спасение
Однако, чем глубже историки погружались в тему, тем больше вопросов возникало.
Александр Суворов предъявил кенигсбергским масонам «корочку» мастера петербургской ложи «Три звезды». Проблема в том, что историкам масонства совершенно неизвестна такая организация в Санкт-Петербурге. В столице действовали ложи «Молчаливость», «Постоянство», «Счастливое согласие», но никаких «Трех звезд» в документах того времени не зафиксировано. Московский профессор А.И. Серков, крупнейший специалист по русскому масонству, прямо указывает, что ложи с таким названием в реестрах не значится. Возможно, Суворов ее... выдумал на ходу?
В масонском документе гость назван «обер-лейтенантом» (поручиком). Однако в 1761 году Александр Суворов был уже подполковником. Расхождение существенное. Но любители версии масонства парируют: по-немецки «поручик» — Oberleutnant, а «подполковник» — Oberstleutnant. Писарь или секретарь ложи вполне мог пропустить одну букву «s» (эс). Ошибка в одну букву могла стоить карьеры, но могла и случайно закрасться в архив.
Ненависть к «каменщикам»
Это самый сильный аргумент противников масонства Суворова. Полководец не просто не интересовался мистическими учениями — он их презирал и считал бесовщиной.
Князя Репнина, одного из самых влиятельных масонов той эпохи, Суворов в личной переписке именовал не иначе как «Люцифером».
Однажды, когда зашла речь об адъютанте, который упал в пропасть и чудом выжил, Суворов бросил фразу: «Знаете ли, кто его вытащил оттуда? Черт, потому что он франкмасон».
Само слово «франкмасон» в устах полководца звучало как страшное ругательство.
Суворов был глубоко верующим православным человеком. Он постоянно ходил в церковь, постился, бил земные поклоны, пел на клиросе и читал «Апостол» во время служб. Такая крестьянская, искренняя религиозность абсолютно чужда масонскому гностицизму, где Христос — лишь один из учителей, а не Бог.
Тайный агент
Как же совместить визит в ложу и последующее всю жизнь демонстративное презрение к масонам? Известный историк Вячеслав Лопатин предложил элегантную и циничную разгадку, которая снимает все противоречия. Суворов ходил в ложу не по убеждениям, а по заданию отца.
В 1761 году вопрос о статусе Восточной Пруссии еще не был решен. В Кенигсберге кипели политические страсти, и масоны объединяли в своих рядах самую влиятельную, просвещенную и продвинутую часть общества. Генерал-губернатору Василию Суворову жизненно необходимо было знать, чем дышат элиты, какие настроения бродят в умах.
Сын Александр, блестяще знавший немецкий язык, обладавший живым умом и опытом военной разведки, стал идеальным кандидатом для внедрения. Он придумал несуществующую ложу на месте, чтобы легализоваться перед «братьями». Прусские масоны, польщенные вниманием сына самого губернатора, формальных подтверждений требовать не стали. Задание выполнено, информация получена.
Выполнив поручение, Александр Васильевич отбыл в действующую армию. На этом его «масонская карьера» закончилась навсегда. Более ни в каких ложах он не появлялся и ни к каким «вольным каменщикам» не примыкал. Кенигсбергские же братья по инерции еще пару месяцев числили его в списках, так и не узнав, что их «мастер из Петербурга» на самом деле считает их чертями и люциферами.
