В истории Великой Отечественной войны есть сражения, которые принято называть «вторыми Прохоровками». Но если подлинная Прохоровка 1943 года стала символом триумфа советской бронетанковой мощи, то её воронежский аналог — это история о том, как первый блин вышел комом. Речь идёт о боях 5-й танковой армии генерала Александра Лизюкова под Воронежем в июле 1942 года. Сражение, которое по всем внешним признакам напоминало будущую Прохоровку, закончилось совсем иначе. И вопрос «кто в ней победил» имеет ответ, который до сих пор вызывает споры.
Рождение первого танкового «кулака»
Весной 1942 года советское командование приступило к формированию танковых армий — принципиально новых соединений, которые должны были стать инструментом для нанесения мощных концентрированных ударов. 5-я танковая армия стала одним из первых таких объединений. Её командующим был назначен генерал-майор Александр Ильич Лизюков — человек, которого в войсках называли «танкистом номер один». Под его началом армия получила 641 танк, в том числе 83 КВ, 228 Т-34, 88 английских «Матильд» и 242 Т-60.
Планы на неё возлагались серьёзные. Когда 28 июня армейская группа «Вейхс» прорвала оборону Брянского фронта и устремилась к Воронежу, Ставка приняла решение: нанести контрудар именно силами 5-й танковой армии. Причём в Кремле тогда были уверены, что немцы стремятся не столько к самому Воронежу, сколько к повороту на Москву. Этот страх продиктовал и спешку, и невыполнимые сроки. Лизюков получил приказ: не позднее 5 июля ударить во фланг немецкой группировке, наступавшей на Воронеж.
Проблема была в том, что армия ещё не закончила формирование. К началу наступления удалось сосредоточить лишь один корпус, остальные части находились в пути или только начинали разгрузку. То есть в бой вводилось соединение, которое по всем канонам военной науки сначала нужно было собрать воедино, обучить и только потом бросать в сражение.
6 июля: удар в пустоту
Первый день наступления обернулся катастрофой. Немецкая разведка сработала безупречно: 9-я танковая дивизия вермахта, усиленная дивизионом 88-мм зенитных орудий, мортирами и реактивными миномётами, уже ждала советского удара. В дивизии насчитывалось всего 87 исправных танков, но её боевой состав был усилен так, что этого хватало с лихвой.
7-й танковый корпус генерала Ротмистрова — будущего героя Прохоровки — пошёл в атаку и попал под перекрёстный огонь артиллерии, миномётов и засад. Результат: одна танковая и одна мотострелковая бригады фактически перестали существовать. За день было потеряно 52 танка, из которых эвакуировать удалось лишь три.
Советские отчёты того дня сообщали об уничтожении 54 немецких танков, множества орудий и даже шести самолётов. Реальность оказалась куда прозаичнее: потери 9-й танковой дивизии составили всего семь машин. При этом в немецкой сводке за 6 июля значилось: «Подбит 61 танк противника, из них 52 Т-34». Это не было хвастовством — это была констатация факта. Немецкие длинноствольные пушки, кумулятивные снаряды и грамотно организованная оборона превратили советскую атаку в избиение.
Тем не менее советское командование приняло решение продолжать наступление. Логика была проста: если первый удар не удался, нужно поднажать, бросить в бой новые силы — и тогда оборона противника рухнет. Этот расчёт не учитывал одного обстоятельства: немцы не собирались рушиться.
Болото, грязь и «Матильды»
Дальнейшие дни превратились в медленное, мучительное прогрызание немецкой обороны. Танки вязли в заболоченной местности, 88-мм зенитки выжигали их одну за другой, а авиация люфтваффе господствовала в воздухе. Советские войска практически остались без авиационной поддержки, а тяжёлой артиллерии, способной разрушить немецкие позиции, катастрофически не хватало.
Английские «Матильды», полученные по ленд-лизу, оказались плохо приспособлены к русскому бездорожью. В одной из атак тринадцать этих машин увязли в грязи и были брошены экипажами. «Катюши» действовали неэффективно — известен случай, когда залп двенадцати установок накрыл мотострелковый батальон собственной танковой бригады. К счастью, обошлось без жертв, но сам факт говорил о многом.
10 июля Лизюков ввёл в бой ещё один танковый корпус — 183 машины. Но к тому моменту немцы уже усилили оборону 11-й танковой дивизией и двумя пехотными дивизиями. Советские танки продолжали атаковать, но каждый километр давался ценой огромных потерь. Задача взять Землянск к 8 июля так и осталась невыполненной.
12 июля: немцы переходят в наступление
Развязка наступила 12 июля — в тот самый день, когда год спустя под Прохоровкой произойдёт величайшее танковое сражение. Но под Воронежем события развивались по другому сценарию. Немецкая 11-я танковая дивизия, отремонтировав большую часть своих машин, сама перешла в наступление. У неё на ходу было 96 танков — против практически исчерпавшей свои силы 5-й танковой армии.
К 13 июля от армии Лизюкова остались лишь отдельные бригады, в которых насчитывалось по семь-десять исправных машин. 18 июля 5-я танковая армия была расформирована. Лизюков получил под командование 2-й танковый корпус и в том же месяце погиб в боях под Воронежем.
Согласно «Журналу боевых действий 5 ТА», армия потеряла 7929 человек личного состава, из которых 1585 — убитыми, и 489 танков, из них 272 — безвозвратно. Это была цена первого в истории Красной армии опыта применения танковой армии.
Так кто же победил?
Формально победу одержали немцы. Они удержали оборону, нанесли 5-й танковой армии тяжёлое поражение и заставили советские войска перейти к обороне. Задача, поставленная Лизюкову — разгромить воронежскую группировку противника, — выполнена не была.
Но у этой истории есть и другая сторона. Немецкое наступление на Воронеж в конечном итоге захлебнулось. Город не был взят полностью — бои за него продолжались, но вермахт не смог развить успех в том направлении, на которое рассчитывал. 5-я танковая армия, даже потерпев поражение, сковала значительные силы противника и не позволила ему беспрепятственно продвигаться дальше на восток. В этом смысле можно говорить о стратегическом значении этих боёв: они стали частью общей картины Воронежско-Ворошиловградской операции, которая, несмотря на отступление советских войск, не привела к катастрофе на южном крыле фронта.
Урок, который стоил слишком дорого
Первый опыт применения танковой армии закончился неудачно. Но именно этот опыт был учтён при формировании и применении последующих аналогичных соединений. Через год, под Прохоровкой, 5-я гвардейская танковая армия Ротмистрова — того самого, чей корпус был разбит под Воронежем, — вступит в сражение с тем же противником. И хотя потери будут огромными, исход будет иным. Немцы не прорвутся.
«Воронежская Прохоровка» — это не просто эпизод войны. Это урок, который советское командование выучило ценой тысяч жизней и сотен сгоревших танков. Урок о том, что танковая армия — это не просто механическое соединение корпусов, а сложный организм, требующий времени, подготовки и грамотного управления. Урок о том, что нельзя бросать в бой несформированные части, рассчитывая на численное превосходство. И, быть может, самый главный урок: даже поражение может стать фундаментом для будущей победы. Под Воронежем победили немцы. Но под Прохоровкой — год спустя — победили те, кто умел учиться на своих ошибках.
