Смерть Сталина в марте 1953 года стала для советской элиты моментом истины. Внезапно образовавшийся вакуум власти заставил бывших соратников выстраивать новые, хрупкие альянсы. Одним из самых неожиданных и значимых стал кратковременный союз двух титанов — маршала Георгия Жукова и всесильного главы МВД Лаврентия Берии. Этот союз, впрочем, продлился недолго. Уже через три месяца, 26 июня 1953 года, Жуков войдёт в кабинет Маленкова, где проходило заседание Президиума ЦК, и произнесёт фразу, от которой Берия, по словам самого маршала, «онемел».
Союзник на взлёте
Близость Жукова и Берии не была секретом. Уже 9 марта 1953 года, на пленуме ЦК, Жуков, находившийся в опале при Сталине, был стремительно назначен первым заместителем министра обороны. Большинство историков сходится во мнении, что это было сделано по прямому предложению Берии.
Серго Берия, сын Лаврентия Павловича, в своих воспоминаниях приводит красноречивый диалог. Жуков якобы выражал недовольство, что его не сделали министром обороны — пост занял Николай Булганин. На что Берия отвечал: «Ты, Георгий, — говорил отец, — не переживай. Кроме тебя я в этой должности никого не вижу». Но за кулисами кремлёвских коридоров уже зрел другой, смертельный для Берии заговор.
Заговорщики и «ненадёжный» спаситель
Инициаторами смещения Берии выступили Никита Хрущёв, Георгий Маленков и Николай Булганин. Ключевой фигурой для физического осуществления ареста стал генерал Кирилл Москаленко, командующий Московским округом ПВО. Когда заговорщики обсуждали, кого из военных можно привлечь, Москаленко предложил кандидатуру Жукова.
Реакция Хрущёва и Булганина была весьма показательной: они дали неохотное согласие, но с одним категоричным условием — Жуков должен быть без оружия. Многозначительная оговорка. Сам Жуков признаёт, что у шестерых военных, арестовывавших Берию, было всего два пистолета, и сам он не был вооружён. Москаленко, впрочем, утверждал обратное — оружие было у всех, кроме, опять-таки, Жукова.
Видимо, не без основания Хрущёв, Маленков и Булганин боялись маршала именно в этом деле. Слишком хорошо они знали о былой близости двух фигур. Но раз они его боялись, возникает вопрос: зачем они его вообще посвящали в заговор? Весьма вероятно, что в данном случае они действовали по принципу «враг моего врага — мой друг». А ещё — без Жукова, с его непререкаемым авторитетом среди военных, операция могла просто не удаться.
Секунды, решившие всё
26 июня 1953 года, прямо на заседании Президиума ЦК КПСС, в кабинете Маленкова разыгралась драма. По сигналу в помещение вошла группа высших офицеров во главе с маршалом Жуковым. Резко открыв дверь, Жуков быстрыми шагами приблизился к сидевшему в центре стола министру внутренних дел.
Вот как сам маршал описывал этот момент: «Раздается звонок. Я подхожу к Берии сзади, командую: "Встать! Вы арестованы!" Не успел Берия встать, как я заломил ему руки назад и, приподняв, этак встряхнул». По словам Жукова, Берия «страшно побледнел и что-то начал лепетать».
Ошеломлённый Берия рванулся к своему портфелю, который лежал у него за спиной на подоконнике, но Хрущёв — если, конечно, верить его воспоминаниям — схватил министра за руку, чтобы не дать тому воспользоваться пистолетом.
Именно в этот момент Жуков, по его собственным словам, и увидел, как Берия «онемел».
Почему же «онемел»?
Такая реакция ступора очень характерна именно в случае удара в спину, когда человек, на которого ты надеешься, вдруг оборачивается против тебя.
Между Жуковым и арестованным завязался диалог. «Сволочь, доигрался!» — заявил Георгий Константинович, намекая на то, что Берия «хотел засадить всю страну». Далее он продолжил: «Теперь ответишь за всё!».
Что именно ответил на эти высказывания Берия, история умалчивает. Скорее всего — ничего. Шок от предательства человека, которого он сам же и вознёс, лишил его дара речи. Ведь всего несколькими месяцами ранее Берия вытащил Жукова из опалы, обещал ему пост министра обороны, доверял ему как никому другому. И вот этот самый человек, его протеже, его союзник, стоит перед ним с заломленными руками и кричит: «Вы арестованы!».
Это был не просто арест. Это был удар в самое сердце — политическое и человеческое предательство. Именно поэтому всесильный глава МВД, человек, наводивший ужас на всю страну, в тот момент «онемел».
Дальнейшая судьба
Два генерала взяли Берию за руки и вывели в заднюю комнату кабинета Маленкова, где заново обыскали и изъяли личные вещи. Его вывезли из Кремля на ЗИСе, положив сзади в ногах сиденья и укутав ковром. Берию определили на гауптвахту, вернее, в тюрьму Московского военного округа, где он находился и во время следствия, и во время суда.
23 декабря 1953 года приговор привели в исполнение. Георгий Жуков, участвовавший в аресте, утверждал, что по пути на свой эшафот Берия молил о пощаде, чуть ли не ползал на коленях и «наложил в штаны». Впрочем, комендант штаба, присутствовавший при казни, уверял: Жуков на расстреле не присутствовал и, значит, не мог знать ничего о поведении Берии в последний момент.
Тень сомнения
Есть, впрочем, и другая версия. Сын Берии, Серго, неоднократно указывал на то, что его отец и Жуков тесно дружили, поэтому последний едва ли мог согласиться сыграть такую важную роль в задержании министра внутренних дел. Косвенно слова Берии-младшего подтверждаются тем, что описание тех событий, в которых фигурирует Жуков, были найдены в бумагах маршала только после его смерти. Не исключено, что обнаруженный документ является всего лишь фальшивкой.
Так что же произошло на самом деле в тот июньский день 1953 года? Был ли Жуков главным исполнителем ареста или его роль была приукрашена задним числом, чтобы выслужиться перед новым руководством? Однозначного ответа нет и, возможно, не будет. Ясно одно: фигура маршала Жукова была настолько весома, что даже сам факт его участия в операции парализовал волю всесильного Берии. И слова «Встать! Вы арестованы!», произнесённые этим голосом, стали для Берии приговором — задолго до того, как суд вынес свой вердикт.
