30 августа 1721 года в финском городке Ништадт (сегодня — Уусикаупунки) был подписан мирный договор, поставивший точку в двадцатиоднолетней Северной войне. Россия получила Ингерманландию, Лифляндию, Эстляндию, часть Карелии с Выборгом и Кексгольмом, а также острова Эзель, Даго и Моон. Эти земли, как сказано в договоре, переходили России «в совершенное непрекословное вечное владение и собственность».
При этом Россия не просто завоевала Прибалтику силой. Она за неё заплатила. Два миллиона ефимков — такова была компенсация Швеции за Лифляндию. Сумма, которая и сегодня выглядит внушительно, а для начала XVIII века была и вовсе колоссальной. Разберёмся, что это были за деньги и почему Россия на них согласилась.
Сколько это — два миллиона ефимков?
Ефимок — русское название западноевропейского серебряного талера. Весил он примерно 28 граммов, содержание чистого серебра в нём колебалось в зависимости от страны-эмитента. В русской казне ефимки использовались как сырьё для чеканки собственной монеты, но в международных расчётах принимались именно как валюта.
Два миллиона ефимков — это около 56 тонн серебра в чистом виде. Если пересчитывать по курсу начала XVIII века, это соответствовало примерно 1,3 миллиона рублей серебром. Для сравнения: годовой бюджет России в те годы составлял порядка 8–9 миллионов рублей. То есть компенсация Швеции равнялась примерно шестой части всех государственных доходов страны за год.
По тем временам это была очень серьёзная сумма. Но она несопоставима с теми выгодами, которые Россия получила. Два миллиона ефимков — это плата за выход к Балтийскому морю, за который страна воевала двадцать один год и потеряла десятки тысяч людей.
Почему Россия вообще согласилась платить?
Здесь нужно понимать контекст переговоров. Результаты Ништадтского конгресса не были предрешены. Англия, Франция и Австрия активно противодействовали усилению России на Балтике. Они поддерживали Швецию дипломатически, финансово и морально, подталкивали союзников России к сепаратным мирным договорам со Стокгольмом и пытались навязать Петру посредничество под угрозой создания европейской коалиции.
К началу 1721 года Россия осталась в одиночестве. Дания, Ганновер, Польша-Саксония и Пруссия уже подписали сепаратные договоры со Швецией. Петру нужен был мир — и он его добился, но заплатить за него пришлось. Два миллиона ефимков стали ценой, которую Россия согласилась заплатить, чтобы избежать международной изоляции и закрепить за собой завоёванное.
Шведская экономика к тому времени была в полном расстройстве. Население королевства за годы войны сократилось почти вдвое — с 1,2 миллиона до 600–700 тысяч человек. Торговый флот уменьшился более чем втрое, казна была пуста. Шведам деньги были отчаянно нужны. Русским — мир и территория.
Что именно купила Россия
Лифляндия — это территория современной Латвии с Ригой. Эстляндия — северная часть современной Эстонии с Ревелем (Таллином) и Нарвой. Ингерманландия — земли по берегам Невы и Финского залива, там, где Пётр уже построил Санкт-Петербург. Часть Карелии с Выборгом и Кексгольмом (Приозерском). Острова Эзель (Сааремаа), Даго (Хийумаа) и Моон (Муху).
Но самое главное — это не просто список территорий. По договору Россия возвращала Швеции Финляндию, занятую русскими войсками, и получала право беспошлинно вывозить из России хлеба на 50 тысяч рублей ежегодно. Швеция, в свою очередь, получала право закупать хлеб в Риге, Ревеле и Аренсбурге без пошлин для нужд короны.
Эта деталь многое говорит о характере договора. Россия не стремилась уничтожить Швецию как государство. Пётр закреплял за собой именно то, что было необходимо для стратегического господства на Балтике, и возвращал остальное. Мир был нужен обеим сторонам.
Был ли это «выкуп» или «компенсация»?
Назвать эти два миллиона ефимков «выкупом» в буквальном смысле слова было бы упрощением. Россия не покупала Лифляндию у Швеции — она её завоевала. Но по условиям договора компенсация выплачивалась именно за Лифляндию, а не за Эстляндию или Ингерманландию. В документах петровского времени прямо сказано, что Лифляндия «уступлена за деньги».
Логика была следующей. Швеция не могла просто так отдать одну из своих самых богатых провинций без какого-либо возмещения — это унизило бы её в глазах Европы. Россия, в свою очередь, не хотела выглядеть государством, которое силой отбирает чужие земли. Компенсация давала обеим сторонам возможность сохранить лицо.
Платежи были разбиты на четыре срока и растянуты на несколько лет. Значительная часть суммы выплачивалась не серебром, а натурой — зерном, лесом, железом. Фактически Россия расплачивалась с Швецией товарами, которые производила сама. Это смягчало нагрузку на казну.
Что получила Швеция
Кроме денег, Швеция получила возврат Финляндии, оккупированной русскими войсками. Это была принципиальная уступка со стороны Петра. Удержать Финляндию Россия, возможно, и смогла бы, но это потребовало бы новых военных усилий и создало бы дополнительное напряжение в отношениях с европейскими державами.
Кроме того, Швеция сохранила право беспошлинной закупки хлеба в прибалтийских портах для нужд короны. Это была экономическая уступка, которая позволяла Стокгольму смягчить продовольственную проблему после разорительной войны.
Два миллиона ефимков, растянутые на годы, плюс возврат Финляндии, плюс хлебные преференции — это была цена, которую Россия сочла приемлемой. Что она получила взамен — выход к морю, который страна искала два столетия.
Что изменилось после Ништадта
Заключение мира означало не только завершение войны. 22 октября 1721 года Сенат обратился к Петру с просьбой принять титул императора, Петра Великого и «отца Отечества». Канцлер Головкин в приветственной речи сказал, что трудами Петра русские «из тьмы неведения на театр славы всего света и... из небытия в бытие произведены».
Это была не просто лесть. Россия действительно меняла статус. Из региональной державы, отрезанной от морей, она превращалась в империю, которая отныне участвовала в решении общеевропейских вопросов. По выражению одного русского автора начала XX века, теперь «при спорах и раздорах — на чью сторону станет Россия, тот и одержит верх».
Ништадтский мир открыл эпоху, когда Россия стала не просто соседом Европы, но одним из главных игроков на континенте. И два миллиона ефимков, уплаченные Швеции, были не ценой территорий, а ценой мирного вхождения в этот новый статус.
Сколько это в современном эквиваленте
Прямое пересчёты исторических сумм в современные деньги — занятие неблагодарное. Слишком разной была экономика. Но попробовать можно, чтобы почувствовать масштаб.
Два миллиона ефимков — это около 56 тонн серебра. По нынешним ценам на серебро это примерно 60 миллионов долларов. Но покупательная способность серебра в начале XVIII века была несопоставимо выше. Если считать через стоимость хлеба или жалованье солдата, сумма вырастает в разы.
Годовой бюджет России петровского времени составлял 8–9 миллионов рублей. Два миллиона ефимков — это около 1,3 миллиона рублей. То есть примерно 15–16% годового бюджета. Для сравнения: если сегодняшний российский бюджет измеряется десятками триллионов рублей, аналогичная доля составила бы несколько триллионов.
Но важнее не арифметика, а исторический смысл. Россия заплатила эти деньги не за «покупку» чужих земель. Она заплатила за то, чтобы завершить войну, которая длилась двадцать один год, и закрепить за собой то, что было завоёвано кровью. И два миллиона ефимков, уплаченные Швеции, оказались едва ли не самой выгодной сделкой в русской истории.
