Обида повара и месть царя
Иоганн (Ян) Фельтен был доверенным лицом Петра. Он заведовал императорским столом и, кажется, знал о своем господине больше, чем допускалось этикетом. Фельтен любил выпить, был безнадежно болтлив и, увы, рогат.
Узнав, что супруга ему изменила, нормальный человек затаил бы обиду или вызвал соперника на дуэль. Но Фельтен на радостях пошел рассказывать эту историю всем подряд. А когда слухи дошли до государя — испугался и выдал главное: назвал любовником жены самого Петра Алексеевича.
Император мог просто сослать болтуна на галеры. Но это было бы слишком скучно.
Картина как порка
Петр пригласил живописца и заказал «медную пластину, на которую велел вырезать историю своего любовного приключения» (так писал об этом князь Щербатов). Месть была тонкой, как жало шпаги: царь не отрицал слухи — он их художественно обыграл. На картине счастливый любовник (сам Петр) ласкает жену повара, а несчастный рогоносец Фельтен стоит рядом в дурацком колпаке, раздув щеки и дудя в трубу. Трубач в поварском переднике — вот она, цена излишней болтливости. Намек был прозрачен: «Сиди теперь и молчи в тряпочку, коль не хочешь вечно пялиться на эту картину».
Готовый шедевр Первый император повелел повесить в Монплезире — своей любимой резиденции в Петергофе, куда набивалось множество гостей. Каждому из них Петр собственноручно показывал шедевр, комментируя: «Вот видишь, каковы бывают повара!»
Послесловие
Фельтен пережил императора, но обиду не забыл. Уже после смерти Петра он явился в Кунсткамеру и, увидев царскую трость, с горечью заметил: «Эту мебель, зятюшка, можно бы и спрятать... А то, может, у многих, как и у меня, зачешется спина, когда вспомнят, как она по ней плясала».
Сегодня картина «Любовное приключение Петра Великого» экспонируется в одном из залов Эрмитажа, но не на всеобщем обозрении. Кстати, именно из-за этой шалости Петра его повар остался в истории как прототип того самого «не в свои сани не садись».
Человек, который собственноручно рубил окно в Европу, мог в любой момент превратить жизнь неосторожного подчиненного в фарс. Эта история — не про жестокость. Она про чувство юмора на грани фола. И про то, как не стоит трепаться о том, чего не видел собственными глазами.
