Во второй половине XV века тверской купец Афанасий Никитин совершил путешествие, беспримерное для своего времени. Он добрался до Индии — и оставил записки, которые до сих пор вызывают споры. «Хожение за три моря» — единственный источник об этом путешествии. И в этих записках есть странности, которые не дают покоя исследователям уже двести лет.
Как купец оказался в Индии
Путешествие длилось с 1468 по 1474 год. Из Твери отправилась ватага купцов — судя по словам Никитина, с поручением от великого князя тверского Михаила Борисовича и от тверского епископа Геннадия. Вряд ли изначально планировалось дальше Закавказья. В Нижнем Новгороде купцы присоединились к свите посла Ширвана, возвращавшегося из Москвы, и поплыли вниз по Волге.
Но у её устья караван ограбили астраханские татары. А около Дербента некоторых спутников Никитина захватило в плен дагестанское племя кайтаков. Шах Ширвана, оказавшийся зятем кайтаков, потребовал их освободить. Но денег на обратный путь русским не дал. Спутники Никитина отправились домой, а сам он пошёл дальше на юг — узнав, что там русский товар может пользоваться спросом. Оказалось, не так.
О своих торговых делах Никитин пишет мало. Из его слов можно понять: коммерческих успехов он не снискал. «Жить в Индостане — всё истратить, потому что у них всё дорого: я один человек, а по два с половиной алтына в день издерживаю».
Молитвы на чужом языке
Самое странное в «Хожении» — это молитвы. Никитин постоянно подчёркивает верность православию — и тут же вставляет тексты на непонятном языке. Например:
«Милостию Божиею преидох же три моря. Дигерь Худо доно, Олло перводигерь дано. Аминь! Смилна рахмам рагим. Олло акьбирь, акши Худо, илелло акшь Ходо. Иса рухоало, ааликъ солом. Олло акьберь».
Исламовед Алексей Журавский даёт перевод: «Милостию Божией прошёл я три моря. Остальное Бог знает, Бог покровитель ведает. Аминь! Во имя Господа милостивого, милосердного. Господь велик, Боже благий. Господи благий. Иисус дух Божий, мир Тебе. Бог велик. Нет Бога, кроме Господа. Господь промыслитель. Хвала Господу, благодарение Богу всепобеждающему. Во имя Бога милостивого, милосердного. Он Бог, кроме которого нет Бога, знающий всё тайное и явное. Он милостивый, милосердный. Он не имеет Себе подобных. Нет Бога, кроме Его».
Но дальше — больше. Журавский обнаружил, что Никитин перечисляет 30 имён Бога из Корана — по порядку, как они даны в 22-м и 24-м аятах 59-й суры, а затем в списках аль-Газали и аль-Иджи. Он пишет кириллицей, но довольно точно: аль-малик (Царь), аль-куддус (Святый), ас-салам (Мироподатель), аль-мумин (Верный), аль-джаббар (Могучий), аль-халик (Творец) и так далее. Все 30 имён приведены достоверно.
Исследователь считает, что эти молитвы написаны на «тюрко-персидско-арабском жаргоне» — койне, которым пользовались купцы из разных стран. И, возможно, это было своего рода шифровкой сокровенных мыслей.
Принял ли Никитин ислам?
Есть разные мнения. Американская исследовательница Гейл Ленхофф считает, что Никитин всё-таки принял ислам — хотя и после описанного инцидента в Дженнаре. Но это плохо согласуется с тем, что Никитин постоянно переживает о грехе по православным понятиям: не знает господних праздников, не соблюдает постов.
Кроме того, переход в ислам требовал сунната — обрезания. Нет никаких данных, что Никитин ему подвергся. А если бы он по-настоящему перешёл в ислам — зачем бы он возвращался на Русь? Скорее всего, остался бы среди новых единоверцев.
Борис Успенский объясняет мусульманские молитвы иначе: Афанасий не призывает Христа потому, что находится не на христианской земле. Христос отвернулся от этой земли — и неуместно призывать его имя тому, кто оказался здесь из-за своих грехов. Отклонение от православного поведения — это не измена вере, а вынужденное поведение в «грешном месте».
Яков Лурье считал, что Никитин использовал жаргон для выражения самых сокровенных мыслей — в частности, о том, что на Руси мало справедливости.
Вот его слова, которые многое объясняют: «Братья русские христиане! Кто хочет идти в Индейскую землю, тот оставь веру свою на Руси, закричи: Магомет! — и ступай в Индостанскую землю».
Это не признание в переходе в ислам. Это предупреждение. Он говорит: если поедешь в Индию, придётся вести себя как мусульманин — иначе не выживешь. Индия была разделена на государства, где правящим классом были мусульмане. Без их расположения купцу-христианину было нечего делать.
Никитин оказался в Дженнаре, где хан отобрал у него жеребца и грозил отобрать казну, если тот не примет ислам. Его выручил друг-мусульманин, которого он не называет. Все эти отношения покрыты туманом. Никитин явно не хотел рассказывать всего, что делал в «бусурманских» странах.
Принял ли Афанасий Никитин ислам? Скорее всего, нет. Он не прошёл обрезание, он тоскует по православным праздникам, он возвращается на Русь. Но он жил как мусульманин — потому что иначе было нельзя. Он молился словами Корана — потому что на чужой земле, «от которой отвернулся Христос», и молиться следовало иначе. Он использовал жаргон — потому что это был язык выживания.
