В ночь с 17 на 18 июля 1918 года в Екатеринбурге в подвале Ипатьевского дома закончилась жизнь Николая II, его жены и пятерых детей. Спустя сутки, в ста пятидесяти верстах к северо-востоку, в Алапаевске, оборвалась жизнь ещё восьми человек: великой княгини Елизаветы Фёдоровны, великого князя Сергея Михайловича, князей императорской крови Иоанна, Константина и Игоря Константиновичей, князя Владимира Палея, управляющего Фёдора Ремеза и сестры Марфо-Мариинской обители Варвары Яковлевой . Обе трагедии принято ставить рядом, но между ними лежит разница, которую редко проговаривают вслух. Расстрел в Ипатьевском доме был быстрым — насколько вообще может быть быстрым убийство семерых человек, включая детей. Алапаевская казнь была медленной. И именно эта медленность делает её страшнее.
«Похищение», которого не было
Официальная версия, озвученная сразу после исчезновения узников, звучала почти театрально: белогвардейцы якобы похитили князей и увезли их на аэроплане. У здания школы, где содержались арестованные, устроили стрельбу и взрывы гранат, а местный комиссар Смольников объявил о дерзком налёте . В советских газетах появилось сообщение о «похищении князей». Мистификация держалась больше месяца — до тех пор, пока Алапаевск не заняли войска Колчака и не началось следствие .
Этот элемент инсценировки — важная деталь. Большевики не просто убили людей. Они разыграли спектакль, в котором жертвы на время превратились в исчезнувших. Родственники, если бы они были живы и свободны, какое-то время могли надеяться, что князья живы. Надежда, за которой ничего не стояло, — это отдельный вид жестокости, и он был применён именно в Алапаевске.
Шахта, в которую сбрасывали живых
Настоящее место казни обнаружили позже. Узников привезли к заброшенной каменноугольной шахте Нижне-Селимского рудника, примерно в двенадцати верстах от Алапаевска . Там их оглушили ударами обуха топора и сбросили в шахту. Затем вниз бросили связку гранат .
Дальше начинается то, что отличает эту казнь от любой другой. Когда в октябре 1918 года тела подняли на поверхность, выяснилось: некоторые из жертв были ещё живы, когда их сбросили в шахту. Они умирали от ран и голода в темноте, на глубине, куда не доходил свет. Один из участников убийства позже признался, что из шахты слышалось пение тропаря Кресту: «Спаси, Господи, люди Твоя» .
Это не деталь для устрашения. Это факт, зафиксированный следствием. Люди, которых оглушили и сбросили в яму, пели. Кто-то из них был в сознании достаточно долго, чтобы успеть спеть молитву. И достаточно долго, чтобы умереть не сразу.
Восемь имён, которые не были царской семьёй
Есть соблазн объяснить «страшность» Алапаевска тем, что среди убитых была Елизавета Фёдоровна — вдова великого князя Сергея Александровича, убитого террористом в 1905 году, основательница Марфо-Мариинской обители, женщина, которая публично простила убийцу мужа . Это правда, но не вся.
В Алапаевске погибли не только «Романовы» в узком смысле. Погибли люди, которые не были политическими фигурами. Фёдор Ремез был управляющим делами великого князя. Варвара Яковлева была келейницей Елизаветы Фёдоровны, сестрой обители, которая могла уйти и остаться в живых, но осталась . Князья Константиновичи — Иоанн, Константин и Игорь — были молодыми людьми, поэтами, один из них, как говорят, писал стихи, которые потом находили в шахте. Владимир Палей был совсем юн.
В Ипатьевском доме убили семью — родителей и детей. В Алапаевске убили людей, которые оказались рядом. Это другой тип убийства: не устранение династии, а зачистка пространства вокруг неё. И это тоже делает алапаевскую казнь страшнее — в ней меньше логики власти и больше простой жестокости.
Тела, которые не нашли покоя
После взятия Алапаевска белыми тела подняли и опознали. Следователь Иван Сергеев провёл вскрытие под открытым небом, при температуре около двух градусов тепла . Тела положили в склеп при соборе, отпели, похоронили. Но это был не конец.
Когда Красная армия снова начала наступать, белые вывезли восемь гробов вглубь Сибири. Через Харбин останки оказались в Китае. Дальше следы большинства из них теряются . Только тела Елизаветы Фёдоровны и Варвары Яковлевой в 1920 году перевезли в Иерусалим и захоронили в церкви Марии Магдалины в Гефсимании . Остальные считаются утраченными.
Это ещё одна особенность Алапаевска. Царскую семью нашли, опознали, захоронили — с оговорками, со спорами, но нашли. Алапаевские мученики, за исключением двух, исчезли. Их могилы не существует. Их останки не покоятся ни в одном месте, куда можно прийти и поставить свечу. Это исчезновение — последний акт той самой инсценировки, которая началась со стрельбы у школы и объявления о «похищении».
Почему это важно помнить
Сравнивать казни по степени «страшности» — занятие неблагодарное. Любое убийство, совершённое государством над беззащитными людьми, чудовищно. Но у алапаевской трагедии есть качество, которое отличает её от екатеринбургской. В Ипатьевском доме смерть пришла быстро — насколько это возможно, когда в комнату входят люди с оружием. В Алапаевске смерть пришла медленно, в темноте, к людям, которые уже были оглушены, но ещё живы, которые пели в шахте и умирали от голода и ран, пока наверху шла игра в «похищение».
И ещё одно. В Алапаевске погибла женщина, которую церковь позже причислила к лику святых, — Елизавета Фёдоровна. Но погибли и те, кого не причислили. Погибла Варвара, которая могла уйти. Погиб Ремез, который был просто управляющим. Погибли молодые князья, чьи стихи, если они были, никто не сохранил.
Ипатьевский дом — это символ уничтожения династии. Алапаевская шахта — это символ того, что уничтожали не только династию. Уничтожали людей, оказавшихся рядом. И делали это так, чтобы никто не нашёл ни тел, ни могил, ни даже точного ответа на вопрос, как именно они умерли. Только пение из шахты, записанное со слов убийцы. И этого мало. Но больше нет ничего.
