Баня как социальный феномен: не только гигиена
Чтобы понять феномен «банных дев», нужно сначала осознать роль бани в дореволюционной России. Общественные бани появились в крупных городах еще в XVIII веке, но настоящий бум пришелся на XIX столетие, когда города начали активно расти, а вместе с ними — и число жильцов в доходных домах, у которых не было своих отдельных помывочных. Санкт-Петербург и Москва были усеяны банями разного ранга: от роскошных «царских» отделений для аристократии до дешевых «черных» заведений для простонародья.
Баня того времени была местом, где мужчины проводили не час, а целый день. Там можно было пообедать, выпить чаю, сыграть в карты, обсудить дела. И именно в этой расслабленной, распаренной атмосфере возник спрос на особый вид обслуживания. Женщины, которые работали в банях, делились на несколько категорий, и название «банная дева» часто было лишь эвфемизмом для представительниц древнейшей профессии, работавших непосредственно при парильнях.
Парильщицы и «шипуньи»: легитимный труд
Начнем с того, что не все женщины в бане занимались развратом. Основной и вполне уважаемой профессией была «парильщица» или «банщица». Это женщины, которые помогали мыться, парили веником, делали массаж, мыли голову. В женских отделениях они были незаменимы, а в мужских — работали только в банях высшего разряда и исключительно с разрешения полиции. Их труд был тяжелым: жара, влажность, постоянная физическая нагрузка. Но они получали хорошие чаевые и считались ремесленницами.
Были и «шипуньи» — женщины, которые растирали клиентов специальными мазями и солью. Это была своего рода лечебная процедура, которую особенно ценили купцы и чиновники, страдающие радикулитом. Шипуньи тоже были профессионалками, никакого криминала в их работе не было. Но рядом с ними, в полутемных коридорах бань, часто отирались совсем другие особы.
«Банные девки»: кто они и как их вербовали
В полицейских отчетах конца XIX века (например, в сводках петербургской градоначальства) часто упоминается термин «банные девки» — молодые женщины, которые предлагали клиентам интимные услуги прямо в номерах или отдельных кабинетах при банях. Они не были закреплены за банями официально, но работали там по негласной договоренности с арендаторами или смотрителями. Вербовка происходила разными путями: чаще всего это были деревенские девушки, приезжавшие в город на заработки и попадавшие в руки сутенеров. Также среди них встречались мещанки, потерявшие состояние, или жены солдат, оставленные мужьями.
Условия работы были ужасными: банные «кабинеты» — тесные, душные помещения без окон, с деревянными лежанками. За смену одна «дева» могла принять до десяти клиентов. Плата шла пополам с хозяином бани, причем последний часто завышал цену «за номер». В самых дешевых банях Питера, на окраинах, такие услуги стоили копейки — 15–20 копеек за краткий сеанс. В дорогих банях центра, например, на Невском, это были уже не «девки», а элегантные содержанки, приходившие по вызову.
Разница между «девами» и проститутками
Историки, изучающие социальную историю России, отмечают важную деталь: банные девушки не считались полноценными проститутками в юридическом смысле. Они не состояли на учете во врачебно-полицейских комитетах (так называемые «желтые билеты»), и их деятельность была полулегальной. Баня служила прикрытием: формально они были «банщицами-помощницами», а «дополнительные услуги» рассматривались как частная инициатива. Это позволяло избежать полицейских рейдов, хотя разоблачения случались регулярно.
Особый интерес представляют «банные девы» при турецких банях, которые появились в Москве и Петербурге в середине XIX века. В этих заведениях были отдельные мраморные комнаты с фонтанами, где услуги стоили уже несколько рублей. Здесь работали не бедные крестьянки, а хорошо обученные женщины, владевшие искусством эротического массажа и ароматерапии. О таких «девах» слагали легенды, а в светских салонах о них говорили шепотом, осуждая, но сами мужчины посещали их исправно.
Нравственность и гонения
Отношение властей к «банным девам» было двойственным. С одной стороны, Церковь и моралисты били тревогу, называя бани «вертепами разврата». В 1870-е годы в Санкт-Петербурге даже проводились специальные комиссии, которые пытались искоренить эту практику, но безуспешно — спрос был слишком велик. С другой стороны, полиция часто закрывала глаза, потому что бани были прибыльным делом, и город получал с них налоги.
Интересен рапорт начальника московской сыскной полиции за 1892 год, где говорится, что «в банях II и III разряда почти поголовно допускается промысел разврата, и искоренить это невозможно без полного запрета сдачи номеров». Однако запрет не вводили, так как это лишило бы низшие слои населения единственного доступного места для мытья. Получался замкнутый круг: гигиена требовалась всем, а вместе с ней — и грех.
Отражение в литературе и мемуарах
Эта тема нашла отражение в русской литературе. В очерках В.А. Гиляровского «Москва и москвичи» есть целая глава, посвященная баням — хотя сам автор описывает их быт и нравы довольно целомудренно, он намекает на то, что «за закрытыми дверями третьего этажа» происходит нечто, не предназначенное для дамских глаз. А писатель-этнограф С.В. Максимов в книге «Нечистая, неведомая и крестная сила» упоминает «шипунь» и «банных богинь» как народный феномен, где эротика переплетается с языческими пережитками.
Многие современники сравнивали баню с античными термами, где так же процветали удовольствия. И это сравнение было небезосновательным — в обоих случаях мы видим синтез гигиены, общения и плотских утех, который был вытеснен викторианской моралью лишь к концу XIX века.
Как это закончилось: советская эпоха
С приходом советской власти в 1917 году институт «банных дев» был фактически уничтожен. Коммунистическая пропаганда объявила проституцию пережитком царизма, а бани стали строго функциональными — место для мытья трудящихся. Отдельные кабинеты были закрыты или переоборудованы в раздевалки, а доступ в мужские бани для женщин (кроме банщиц) был категорически запрещен. В 1920-е годы прошли массовые рейды, и эта страница истории была грубо перечеркнута.
Однако в народной памяти остались и песни, и частушки, и анекдоты о «банных девах» — как о чем-то полузабытом, почти былинном. Старожилы московских окраин вспоминали, что еще в 1930-е годы в некоторых захолустных банях «по старой памяти» можно было встретить таких женщин, но они уже не афишировались.
Заключение
Так какие же услуги оказывали русские девушки в парилках? Ответ, как всегда, лежит в плоскости социальных контрастов. Часть из них была честными труженицами, парильщицами и массажистками, без которых баня была бы невозможна. Другая часть — женщины, загнанные нищетой или обманом в сферу интимных услуг, прятавшихся за банным паром. Третьи — уникальные мастерицы, соединявшие в себе и талант парильщицы, и искусство соблазнения, ставшие легендами своего времени.
Их история — это не только история греха, но и история выживания, женской доли в России, где для большинства женщин не было иного пути заработка, кроме как торговать своим телом. Баня, как место, где смывается грязь и одновременно сбрасываются социальные маски, стала для них естественной декорацией. Сегодня мы можем лишь по фрагментам мемуаров и архивным бумагам восстановить этот пласт, который не вписывается в парадные портреты империи, но составляет плоть ее повседневной жизни. И, возможно, именно в этой плоти — подлинная история народа, который всегда умел и париться, и грешить, и каяться. Часто — в одной и той же парилке.
