«Русские – это не народ в общепринятом смысле слова, а сброд, обнаруживающий ярко выраженные животные черты», – внушал немецким солдатам главный пропагандист Третьего рейха Йозеф Геббельс. По плану «Барбаросса» война с СССР должна была стать стремительной прогулкой: к зиме 1941 года вермахт планировал выйти к Уралу, стерев с карты Москву. Войска были уверены в успехе: пропаганда рисовала противника «плохо вооруженной ордой», запуганной властью и отсталой в развитии.
Однако столкновение с реальностью мгновенно перевернуло представления немецких захватчиков о советских гражданах. Одурманенные нацистской пропагандой о высших и низших расах, солдаты вермахта двинулись на Советский Союз как на страну полудиких варваров, пригодных только к рабскому неквалифицированному труду. Но вместо этого они обнаружили нечто, что никак не вписывалось в их идеологическую картину мира.
Победа над безграмотностью: «необразованное стадо» говорит на языках и читает Гёте
Гитлеровские антисоветские мифологемы разлетелись в пух и прах уже в первые дни войны. Воображение солдат и офицеров вермахта поражал уровень культуры и образования советского народа, который на деле оказался даже выше, чем в некоторых развитых странах Запада.
Всего за каких-то двадцать лет советской власти удалось практически полностью ликвидировать безграмотность в стране. Командовавший 5-й ротой 2-го пехотного полка одной из дивизий СС капитан Гофман делился впечатлениями: «В настоящее время на высоком уровне находится в СССР школьное дело. Свободный выбор по способностям, без платы. Я думаю, что внутреннее строительство России было закончено: интеллигентская прослойка была создана и воспитана в чисто коммунистическом духе».
Еще больший шок ждал оккупантов при столкновении с мирным населением. Вместо ожидаемых неграмотных крестьян они встретили студентов, свободно говоривших на нескольких языках, игравших на музыкальных инструментах и цитировавших европейскую классику. Гитлеровцев удивляло, что даже ученики советских сельских школ изучали иностранные языки, а советские граждане были хорошо знакомы с немецкой литературой. Причем немецких авторов на библиотечных полках легко было найти в оригинале.
Поражало немцев также количество студентов и учащихся высших учебных заведений. К 1941 году по всей стране действовало уже более 800 вузов, ежегодно принимавших свыше 800 тысяч новых студентов. По качеству и доступности высшего образования СССР занимал лидирующие позиции в мире, и многие русские военнопленные превосходили по уровню образования даже немецких командиров.
Кресты в «безбожной» стране
Миф о тотальном безбожии и «сатанинском» характере большевизма также рассыпался при первом же контакте. Германская пропаганда уверяла, что в России религии нет, но оказалось, что у большинства людей на шее висят нательные крестики. В избах висели образа, люди открыто молились и праздновали Рождество. Гонения на церковь, конечно, были, но к 1941 году они ослабли, и глубокая народная религиозность вышла из тени.
Количество нетронутых православных храмов никак не вписывалось в представление о тотальном уничтожении религии.
«Не отдают ни пяди земли без боя»: стойкость и отвага
Немцы с изумлением обнаружили, что их техника не только не превосходит советскую, но зачастую уступает ей. А бойцы РККА владели этим оружием с мастерством, которое никак не вязалось с образом «дикой толпы».
«Они держатся за каждый бугорок… дерутся за каждый камень. Самое худшее — это ночные бои, Иван не отступает ни на шаг», — писал домой потрясенный немецкий солдат. Сдаваться в плен, даже в безвыходном окружении, здесь не торопились.
Непомерное удивление у немцев вызвали защитники Брестской крепости, которую «защищали пограничники и женщины», — все погибли, но не сдались. Начальник штаба командования люфтваффе генерал Гофман фон Вальдау писал, что уровень пилотов Советской России гораздо выше, чем ожидали, а народное сопротивление не отвечает представлениям немцев о русских.
Генерал Фридрих фон Меллентин в книге «Танковые сражения» вспоминал, что для русских не существовало препятствий: в болотах, дебрях, топях, степях русские чувствовали себя как дома. Русский солдат «переправляется через широкие реки на подручных средствах, повсюду прокладывает дороги. В несколько дней они делают гати через непроходимые топи».
Советские люди не выглядели подавленными рабами режима. Напротив, их готовность к самопожертвованию пугала. Немцы фиксировали атаки, когда бойцы шли под пули и танки со связками гранат и криком «За Родину! За Сталина!». Масштаб коллаборационизма оказался ничтожным по сравнению с тем, на что рассчитывала немецкая пропаганда.
Внешний вид и быт: «у них, оказывается, толстые щеки»
Считалось, что население России живет так плохо, что будет радо приходу «немецкой цивилизации». Оказалось, что это очередной миф. Оккупанты обнаружили, что русские вовсе не страдают от истощения и не выглядят изможденными. «У них, оказывается, толстые щеки, и – удивительно – но они жили хорошо!».
Особое удивление вызвало состояние зубов у женщин. «Они, видимо, уделяют зубам много внимания, у нас такого нет», — писал один из медиков города Дортмунда. Архитектор Рудольф Волтерс, работавший на оккупированной территории и знавший жизнь в России еще по участию в индустриализации 1930-х годов, писал, что местные прилично одеваются и питаются хорошо.
Удивляла немцев и чистоплотность русских, а также стремление украсить свое жилье. Вопреки представлениям о неряшливости, русскую баню оккупанты полюбили сразу же. «Когда начались ранние осенние дожди, и в палатках стало довольно холодно, баня, которую в примитивном виде можно было найти в каждом дворе, доставляла нам приятную и освежающую теплоту», — вспоминал фельдмаршал Эрих фон Манштейн. По свидетельству лейтенанта Эверта Готтфрида, солдаты его подразделения по примеру русских стали чаще мыться и стирать одежду — это оказалось жизненной необходимостью.
Высокая мораль и нравственность
Вопреки пропаганде Геббельса о безнравственном и безбожном СССР, советские девушки удивляли немецких оккупантов своей высокой моральной чистотой и нравственностью. В области морали русские также вызвали у немцев удивление.
Сами немцы, столкнувшись с реальностью, были вынуждены признать ошибочность своих представлений. Ефрейтор В. из 6-й роты 534-го пехотного полка, захваченный в плен в 1942 году, сообщил советской разведке: «В Германии Россию представляли отсталой, феодальной страной, без культуры и техники. Теперь я сам вижу, что это делалось с пропагандистской целью». Он признавался, что в походе на Францию у солдат была охота и желание воевать, «но здесь, на Восточном фронте, заметно, что все делается принудительно, без всякого желания и интереса».
Вместо послесловия
После битвы под Москвой немцы начали понимать, что им противостоит противник вовсе не слабее, а быть может, и сильнее по своему духу. Для многих немцев, в сознание которых был внедрен образ славян как «недочеловеков», оказался неожиданным культурный уровень жизни в СССР. Стало ясно, что свести советский народ до положения рабов так просто не удастся.
Вместо того чтобы принести в «отсталую Россию» «достижения немецкой культуры», оккупанты были вынуждены заимствовать всё русское, чтобы остаться в живых. Им пришлось учиться пить самогон, есть сало кусками, щелкать семечки, которые они прозвали «русским шоколадом», и, самое главное, — признать, что «пропаганда врала».
То, что должно было стать триумфальным шествием «высшей расы» над «недочеловеками», обернулось для вермахта чередой культурных шоков. И эти шоки оказались предвестниками того, что война на Востоке пойдет совсем не так, как планировали в штабах Третьего рейха.
