Они не были первыми красавицами при дворе. Их не считали образцом утончённого вкуса. Их появление в Петербурге вызвало скорее настороженность, чем восторг. Но именно эти две женщины, дочери крошечной балканской страны, сумели проникнуть в самое сердце императорской семьи и изменить ход русской истории. Милица и Анастасия Черногорские, которых при дворе за глаза называли «черногорскими пауками», оказались теми самыми нитями, что связали царскую чету с Григорием Распутиным — а через него, как считают многие историки, привели империю к катастрофе.
Две сестры с Балкан
В конце XIX века Черногория была бедной, горной страной с родоплеменным укладом, где женщины не смели носить юбок и обязаны были целовать руки всем мужчинам. Но её правитель, князь Никола I Петрович-Негош, оказался на редкость дальновидным отцом. У него было двенадцать детей, и он умело использовал брачные союзы для укрепления престижа своего маленького государства.
Старшие дочери, Милица (1866 г.р.) и Анастасия (1868 г.р., в кругу близких — Стана), стали главным «трофеем» князя. Обеих выдали замуж за представителей дома Романовых — родных братьев, внуков Николая I.
Милица стала супругой великого князя Петра Николаевича в 1889 году. Анастасия сначала вышла за герцога Георгия Лейхтенбергского, а после развода в 1906 году — за великого князя Николая Николаевича Младшего. Так две черногорские княжны стали русскими великими княгинями.
Чёрные сестры
При дворе их не любили. Слишком тёмные, слишком южные, слишком… не такие. Им дали прозвище «черногорские пауки» — за глаза, разумеется. Злые языки утверждали, что они плетут паутину интриг вокруг престола.
Но главное, что вызывало настороженность, — это их страсть к мистицизму. Балканские традиции, вера в чудеса, интерес к оккультному — всё это было чуждо холодному петербургскому двору. Однако именно эта страсть сделала их незаменимыми для императрицы Александры Фёдоровны.
Царица, мучившаяся от болезни и отчаянно желавшая родить наследника, была одержима поисками чудотворцев и целителей. И здесь черногорские принцессы оказались в своей стихии. Именно они ввели в круг царской семьи сначала французского мистика Филиппа из Лиона, а затем — Григория Распутина.
Роковое знакомство
Распутина ко двору привели именно «черногорки». Они познакомились с сибирским странником, уверовали в его пророческий дар и рекомендовали его царице как человека, способного облегчить страдания наследника Алексея. Так началась та самая история, которая закончилась убийством «старца», а затем и крушением династии.
Благодаря этому знакомству черногорские принцессы оказались в центре политических интриг. По мнению многих современников, именно их влияние на императрицу было одной из причин падения авторитета царской власти. В свете их называли не иначе как «злыми гениями» последнего русского императора.
Не только интриги
Но было бы несправедливо сводить роль черногорских принцесс к одним лишь интригам. В 1912 году, когда вспыхнула Первая Балканская война, Милица Николаевна, невзирая на свой статус великой княгини, уехала в Черногорию. Там она работала в госпитале Красного Креста, помогая раненым. Она не только ухаживала за своими соотечественниками, но и отслеживала ситуацию на фронте, передавая сведения в Россию. Это была не показная, а настоящая, действенная помощь, основанная на любви к родине и чувстве долга.
Имя для царевны
Неизгладимый след черногорские принцессы оставили и в семейной истории Николая II. Когда в 1901 году у царской четы родилась четвёртая дочь, девочку назвали Анастасией. По одной из версий, имя было выбрано в честь близкой подруги императрицы — именно той самой Анастасии Черногорской. Так имя балканской принцессы навсегда соединилось с именем самой загадочной из царских дочерей, той самой, чья судьба до сих пор будоражит умы.
Закат «пауков»
Революция разметала всех. После падения монархии черногорские принцессы оказались в эмиграции. Анастасия умерла во Франции в 1935 году. Милица пережила сестру на шестнадцать лет и скончалась в 1951 году в Александрии. Их могущество, интриги, влияние — всё осталось в прошлом, в той самой России, которую они, сами того не желая, помогли погубить.
Вместо послесловия
Можно по-разному относиться к черногорским принцессам. Их можно ненавидеть за то, что они ввели при дворе Распутина. Можно презирать их за страсть к мистицизму. А можно восхищаться их преданностью маленькой родине, которую они не забыли даже в блеске петербургских дворцов.
Но одно остаётся бесспорным: эти две женщины из крошечной балканской страны изменили историю России. Не политическими декларациями, не военными победами, а самой простой вещью — человеческими связями. Они стали связующим звеном между уставшей от болезни царицей и шарлатаном, который оказался в центре политической жизни империи. И в этом их трагическая роль. Потому что паутина, которую они плели, в конце концов опутала и их самих.
