В 1987 году в частях Ограниченного контингента советских войск начала распространяться небольшая брошюра в серой обложке — «Памятка советскому воину-интернационалисту» . Тонкое издание карманного формата, всего тридцать семь страниц, содержало не только краткие сведения об Афганистане, карту и разговорник, но и свод правил поведения, которые солдаты обязаны были соблюдать . Появление этой памятки на восьмом году войны — само по себе красноречивый факт. Оно означало, что Москва наконец признала: незнание местных обычаев обходится дороже, чем предполагалось.
Что предписывала официальная памятка
Документ формулировал запреты прямо и без обиняков. Советскому солдату запрещалось вступать в несанкционированные отношения с местным населением . Эта формулировка охватывала широкий спектр контактов — от дружеских бесед до интимной близости, и нарушение грозило трибуналом.
Отдельный блок касался поведения в присутствии афганских женщин. Бойцам запрещалось смотреть им в лицо, заговаривать с ними, а также раздеваться, загорать или купаться там, где их могут увидеть местные жители . В памятке прямо указывалось: подобное поведение «считается оскорбительным» . Эти запреты имели под собой сугубо практическую основу. В афганской деревне женская честь — не метафора, а краеугольный камень социального порядка. Одно неосторожное движение могло обернуться кровной местью, направленной против всей части.
Столь же категорично запрещалось посещать местные магазины и лавки . На первый взгляд странно: почему солдату нельзя купить что-то у афганца? Ответ лежал на поверхности. На базарах продавалось всё — от японских часов до автоматов, и соблазн был слишком велик для человека с мизерным денежным содержанием . Но любая сделка с местным жителем превращалась в канал утечки информации или, что хуже, в способ втянуть солдата в долговую зависимость. Запрет на принятие подарков и взяток от старейшин преследовал ту же цель: разорвать любые нити, по которым можно было бы потянуть .
Наконец, солдат обязывали соблюдать «режим секретности» и следить за тем, кто их слушает . Дело в том, что многие афганцы неплохо говорили по-русски, но старались этого не показывать . В такой среде любая неосторожная фраза могла стоить жизни.
Неписаные запреты, которые соблюдались строже уставов
Но настоящая система табу существовала не в брошюрах, а в солдатской среде. Она не имела официального статуса, но соблюдалась с куда большей дисциплиной, чем любые приказы командования.
Самый устойчивый запрет касался подготовки к бою. Перед выходом на операцию категорически запрещалось мыться, бриться и надевать чистое белье . Формулировка была предельно жесткой: «Перед боевыми не мыться, не бриться, белье не менять — иначе убьют!» . Участник войны В. А. Литвиненко вспоминал, как всё менялось в части, стоило только поползти слухам о предстоящей операции: полк просто переставал бриться, хотя официального приказа еще не было. Командиры пытались навести порядок, но это ни на кого не действовало .
Показательно, что эта примета представляет собой перевернутый обычай прошлых войн. В старой русской армии, а затем и в годы Великой Отечественной, существовала противоположная традиция: перед боем надевали чистое белье — как знак готовности предстать перед Богом . В Афганистане, среди солдат, воспитанных в атеистическом государстве, этот смысл исчез, а сам ритуал вывернулся наизнанку: чистота стала предвестником смерти .
Другая группа запретов касалась того, что следовало делать после возвращения с боевого задания. Существовал неписаный ритуал: вернувшись в часть, нужно было посмотреться в зеркало . Никаких официальных инструкций на этот счет не было, но солдаты верили, что это помогает «снять» смерть, прошедшую рядом.
Отдельная система табу относилась к погибшим. Запрещалось брать вещи умершего, спать на его койке, занимать его место. Вещи и фотографию погибшего не трогали в течение сорока дней . Этот срок — сорок дней — явно отсылал к православной традиции поминовения, хотя большинство «афганцев» были воспитаны вне религии. Война возвращала архаические пласты сознания, которые, казалось, были навсегда вытеснены советской идеологией.
Почему эти запреты появились
Памятка 1987 года была не причиной, а следствием. К тому моменту стало очевидно, что пренебрежение местными обычаями не просто создает неудобства, а прямо ведет к потерям. Каждый неосторожный контакт с афганцем — купля-продажа, разговор, случайный взгляд — мог обернуться засадой, в которой гибли люди.
Военный историк Е. С. Сенявская, исследовавшая психологию «афганцев», отмечала: система запретов, бытовавшая в войсках, во многом повторяла обычаи прошлых войн, но с важным отличием — она была дополнена «исконно афганскими» элементами . Среда, в которой оказались советские солдаты, была настолько чужой — и в культурном, и в религиозном отношении — что требовала новых форм психологической защиты.
Памятка, разумеется, не могла отменить войну. Она лишь пыталась упорядочить поведение людей, брошенных в чужую страну, где каждый неверный шаг мог стать последним. Запреты, официальные и неписаные, были не руководством к действию, а картой выживания. И тот факт, что они появлялись с запозданием — брошюра в 1987-м, солдатские табу стихийно — говорит о том, что советская система плохо понимала, с чем именно столкнулась. Афганистан оказался не просто географической точкой на карте, а миром, где старые правила не работали.
