Фамилия Кулибина — редчайший случай в русском языке: она стала нарицательной. «Кулибиными» у нас называют любого гаражного умельца, собравшего трактор из мотоцикла. Но вот парадокс: спроси человека на улице, что именно изобрел сам Иван Петрович Кулибин, — и в ответ услышишь либо молчание, либо уверенную выдумку про велосипед и паровую машину. Народная память сохранила имя, но потеряла дела. Восстановим справедливость и разберемся, что нижегородский механик изобрел на самом деле, а что ему приписали.
Часы в яйце: пропуск в большую жизнь
Начнем с бесспорного и документированного. Иван Кулибин (1735–1818), сын нижегородского торговца мукой, нигде не учился — часовому делу выучился сам, по книгам и разобранным механизмам. Его первый шедевр — знаменитые часы «яичной фигуры», над которыми он работал несколько лет и которые в 1769 году поднес Екатерине II. Это не просто часы: в корпусе размером с гусиное яйцо умещался механизм из четырехсот с лишним деталей — с боем, музыкой и крошечным театром-автоматом, где ежечасно разыгрывалось представление с движущимися фигурками. Часы сохранились — они и сегодня в собрании Эрмитажа, так что этот пункт биографии проверяется буквально глазами.
Императрица оценила подарок практично: Кулибин был назначен заведующим механическими мастерскими Петербургской академии наук. Тридцать с лишним лет самоучка без единого класса образования руководил инструментальным сердцем главного научного учреждения империи — делал и чинил телескопы, микроскопы, электрические машины, барометры для академиков, включая великого Эйлера. Уже одно это — вклад в русскую науку, который трудно переоценить.
Одноарочный мост: проект, обогнавший век
Главным делом жизни сам Кулибин считал мост. Петербург, разрезанный Невой, жил без постоянных мостов: наплавные разводили при ледоходе, и город на недели терял переправу. Кулибин предложил дерзкое решение — деревянный одноарочный мост длиной около 298 метров, перекрывающий Неву единым пролетом, без опор в русле.
Дальше — самое важное. Это не прожект на салфетке. Кулибин построил модель в одну десятую натуральной величины — саму по себе тридцатиметровое сооружение — и в 1776 году она прошла официальные испытания под наблюдением академической комиссии. Модель нагрузили грузом, многократно превышавшим расчетный, — она выстояла. Эйлер проверил математические выкладки Кулибина и подтвердил их верность. Историки техники отмечают: Кулибин фактически применил метод модельного испытания мостовых конструкций задолго до того, как он стал нормой инженерной науки.
Мост так и не построили — дорого, непривычно, да и дерево в невском климате внушало сомнения. Модель годами лежала в академическом дворе, потом ее перенесли в Таврический сад, где она служила пешеходным мостиком, пока не сгнила. Классический сюжет русской технической истории: гениальный расчет, успешное испытание, архивная полка.
Фонарь-прожектор: изобретение, которое работало
А вот это изобретение не только состоялось, но и разошлось по стране. В конце 1770-х Кулибин создал «фонарь с зеркальным отражателем» — прожектор, в котором свет одной свечи усиливался составным вогнутым зеркалом из сотен зеркальных кусочков. Современники свидетельствовали: свет кулибинского фонаря был виден за версты. Устройство немедленно нашло применение — на маяках, судах, для подсветки мастерских и карет; сам изобретатель делал фонари разных размеров на продажу. По сути, Кулибин разработал одну из первых практических схем прожектора с параболическим отражателем — и это признанный факт истории светотехники.
«Водоход»: корабль против течения.
Волжанин Кулибин с детства видел бурлацкий труд — и предложил его заменить машиной. Его «водоходное судно» использовало энергию самой реки: якорь завозили вперед на лодке, течение вращало водяные колеса судна, те наматывали канат — и корабль подтягивал себя вверх по реке. Испытания прошли дважды, и оба раза — документированно успешно: в 1782 году на Неве и в 1804 году на Волге под Нижним Новгородом, где груженое судно шло против течения с приличной скоростью. Комиссии признали работоспособность машины. Но чиновничья экспертиза сочла эксплуатацию невыгодной, судно продали с торгов на дрова. Через считаные десятилетия по Волге пошли пароходы — а кулибинский водоход остался в истории смелой, работавшей, но не востребованной альтернативой.
Самокатка: нет, это не велосипед
Теперь о главном мифе. Кулибин не изобретал велосипед. Его «самокатка» (около 1791 года) — трехколесная экипажная коляска, которую приводил в движение слуга, стоявший на запятках и нажимавший на педали. Но смеяться над «недовелосипедом» — значит не понять сути. Инженерная начинка самокатки опередила время: в ней были маховик, сглаживавший ход, коробка передач с переключением скоростей, подшипники и тормоз. То есть Кулибин отработал узлы, которые через век станут основой автомобиля. Историки техники ценят самокатку именно за это — не за педали, а за трансмиссию.
Протез, лифт и оптический телеграф
Список реальных кулибинских работ на этом не кончается. В 1791 году он создал «механические ноги» — активный протез для офицера Непейцына, потерявшего ногу под Очаковом. Протез позволял ходить, сгибался в колене — и современники свидетельствовали, что Непейцын ходил на нем без трости и продолжил военную службу, дослужившись до генеральских чинов. Это одна из ранних в мировой практике конструкций функционального протеза ноги.
Для стареющей Екатерины II Кулибин построил «подъемное кресло» — лифт на винтовом механизме, поднимавший императрицу между этажами Зимнего дворца. Разработал он и проект оптического (семафорного) телеграфа с оригинальным кодом передачи — раньше, чем аналогичные системы распространились в Европе; проект похвалили и сдали в архив, а телеграф Россия позже купила у французов. Наконец, знаменитые часы «Павлин» в Эрмитаже — не его творение (это работа английского мастера Джеймса Кокса), но именно Кулибин собрал и оживил механизм, доставленный в Петербург в разобранном и поврежденном виде. Павлин, которого сегодня заводят для туристов, крутит хвостом во многом благодаря нижегородскому механику.
