Эта история давно живет по законам мистического триллера. 21 июня 1941 года советские ученые вскрывают в Самарканде гробницу Тамерлана — а на следующее утро начинается Великая Отечественная война. Через полтора года, в ноябре 1942-го, останки полководца возвращают в усыпальницу — и под Сталинградом тут же начинается победное контрнаступление. Добавьте сюда таинственную надпись-предупреждение на надгробии и стариков, умолявших ученых остановиться, — и готова легенда, которую пересказывают уже восьмое десятилетие. Проблема одна: реальная история экспедиции 1941 года документирована едва ли не по часам — и она интереснее легенды.
Зачем вообще вскрывали гробницу
Начнем с того, о чем легенда молчит: экспедиция не была ни авантюрой, ни капризом. Ее готовили загодя и с ясной научной целью. В 1941 году Узбекистан собирался отмечать 500-летие поэта Алишера Навои, и к юбилею было приурочено масштабное исследование мавзолея Гур-Эмир — усыпальницы Тимура и Тимуридов. Правительственную комиссию возглавил председатель Совнаркома Узбекской ССР, в нее вошли крупные ученые: востоковед Александр Семенов, знаток персидских и арабских надписей, и антрополог Михаил Герасимов — создатель уникального метода восстановления лица по черепу. Работы снимал на пленку оператор Малик Каюмов; участвовал в экспедиции и писатель Садриддин Айни.
Задачи стояли конкретные. Во-первых, проверить, действительно ли в Гур-Эмире похоронены те, чьи имена значатся на надгробиях: письменные источники и эпитафии требовали сверки с реальностью. Во-вторых, ответить на вопросы, веками остававшиеся открытыми: правда ли Тимур был хромцом, как утверждает само его прозвище Тимур-и-ленг — «Тимур хромой»? Правда ли внук Тимура, великий астроном Улугбек, был убит — обезглавлен по приговору собственного сына? В-третьих, Герасимов должен был впервые в истории воссоздать документально достоверный облик Тамерлана, чьи прижизненные портреты не сохранились.
Хроника раскопок: что показали вскрытые могилы.
Работы в Гур-Эмире шли с середины июня 1941 года. Сначала были вскрыты погребения сыновей Тимура — Шахруха и Мираншаха, затем могила Улугбека. И уже здесь наука получила сенсацию: скелет Улугбека лежал с отделенной головой — шейный позвонок хранил след рубящего удара. Сообщения средневековых хронистов о том, что в 1449 году свергнутый правитель-звездочет был казнен, подтвердились буквально: его убили ударом клинка, а похоронили — как мученика, в одежде, что соответствовало мусульманской традиции погребения убитых.
До могилы самого Тимура добрались 21 июня. Под тяжелой нефритовой плитой — той самой, темно-зеленой, привезенной Улугбеком, — оказалось захоронение в соответствии с обычаем: деревянный гроб, останки в саване. Работа осложнилась тем, что отказала техника: лебедка, поднимавшая мраморные плиты, ломалась, в склепе стоял тяжелый запах — позже его прозаически объяснили смолами и благовониями, применявшимися при бальзамировании, и сыростью склепа. Легенда потом превратит эти рабочие неурядицы в «знаки».
Останки же дали ученым все, за чем они пришли. Скелет принадлежал человеку ростом около 170 сантиметров — заметно выше среднего для той эпохи, — крепкого, ширококостного сложения, умершему в старости, но не дряхлым. Главное: патологии скелета в точности совпали с прозвищем и свидетельствами хронистов. Правая нога Тимура была повреждена — коленная чашечка срослась с бедренной костью в таком положении, что нога не разгибалась полностью: он действительно хромал всю жизнь. Изувечена была и правая рука — следствие давних ранений, полученных, по данным источников, еще в молодости в Систане. На костях сохранились остатки рыжеватых волос; рыжей с проседью была и борода. Идентификация была полной: в гробнице лежал именно Тамерлан — хромой, с искалеченной правой рукой, каким его и описывали современники.
Герасимов увез череп в Ташкент и затем в Москву и выполнил свою знаменитую скульптурную реконструкцию — тот самый суровый монголоидный профиль с тяжелым взглядом, который сегодня иллюстрирует любую статью о Тамерлане. Это, к слову, главный долгосрочный научный итог экспедиции: метод Герасимова, проверенный на исторических персонажах, чьи черты можно было сверить с описаниями, получил блестящее подтверждение.
Теперь — легенда. Откуда взялось «проклятие».
Канонический сюжет о проклятии держится на трех опорах. Первая — надпись на гробнице, якобы гласящая: «Всякий, кто потревожит мой покой, выпустит на волю духа войны, более страшного, чем я». Вторая — рассказ о трех стариках, которые накануне вскрытия показали ученым старинную книгу с тем же пророчеством и умоляли остановиться. Третья — совпадение дат: вскрыли 21 июня — 22-го началась война; перезахоронили 20 ноября 1942-го — 19–20 ноября развернулось контрнаступление под Сталинградом.
Разберем опоры по очереди — и все три зашатаются.
Надписи на надгробии и в склепе Тимура реально существуют, они прочитаны и опубликованы востоковедами. Но содержат они титулатуру и родословную Тимура, возводимую к легендарной прародительнице Алан-Гоа, а также традиционные для мусульманских эпитафий формулы. Грозные предупреждения потревожившим прах — распространенный элемент погребальной культуры Востока, и предостерегающая формула в усыпальнице действительно имелась. Но знаменитой фразы про «духа войны, более страшного, чем я» в документированной эпиграфике Гур-Эмира нет — в таком виде она не зафиксирована ни Семеновым, читавшим надписи в 1941 году, ни позднейшими исследователями. Это позднейшая литературная отделка.
Рассказ о стариках с пророческой книгой известен главным образом из воспоминаний оператора Малика Каюмова — но появились эти воспоминания десятилетия спустя, охотно пересказывались в интервью и документальных фильмах и от пересказа к пересказу обрастали деталями. Каюмов же рассказывал, что в 1942 году, оказавшись на фронте, добился встречи с командованием и убедил вернуть останки в гробницу — после чего и случился Сталинград. Проверить эту историю по документам невозможно; в записях самой экспедиции 1941 года драматический эпизод со старцами и книгой в том виде, в каком он стал знаменит, не отражен. Перед нами классический мемуарный сюжет, выстроенный задним числом, — когда рассказчик уже знает, чем все кончилось.
Главный аргумент — календарь Вермахта
Но решающий довод против «проклятия» — даже не источниковедческий, а простейший хронологический. План «Барбаросса» был утвержден Гитлером директивой № 21 от 18 декабря 1940 года — за полгода до того, как лопата археолога коснулась самаркандского склепа. К июню 1941-го у советских границ было развернуто вторжение, подготовка которого заняла многие месяцы. Война не «вырвалась» из гробницы 21 июня — она была расписана по картам и графикам задолго до экспедиции. Совпадение дат — поразительное, спору нет. Но это именно совпадение, и человеческое сознание устроено так, что мимо подобных совпадений пройти не может: психологи называют это склонностью видеть причинность там, где есть лишь последовательность событий.
То же и со Сталинградом. Операция «Уран» готовилась Ставкой с сентября 1942 года; ее начало 19 ноября определялось готовностью фронтов, а не церемонией в Самарканде. Перезахоронение останков Тимуридов 20 ноября 1942 года объясняется вполне земными причинами: Герасимов завершил исследования и реконструкции, а государственная политика в отношении религии в разгар войны смягчалась — власть искала опоры в патриотических и традиционных чувствах народов СССР. Останки вернули в Гур-Эмир с соблюдением мусульманского обряда — жест уважения к Узбекистану, принявшему миллионы эвакуированных.
