Русский и немецкий — языки разных ветвей индоевропейской семьи. Но стоит копнуть глубже — и обнаружится неожиданное: десятки слов, которые звучат похоже и означают одно и то же. «Хлеб» и «Laib», «изба» и «Stube», «терем» и «Turm», «тын» и «Zaun». Долгое время западноевропейские учёные трактовали это как односторонние заимствования — мол, славяне получили от германцев и слова, и предметы. Но сегодня наука отказалась от такого упрощения. Общность эта — следствие долгого соседства и, возможно, общего происхождения.
Хлеб, который не поделили
Чешский славист Любор Нидерле в начале XX века в «Славянских древностях» привёл немало однокоренных славяно-германских слов. Одно из самых показательных — «хлеб». Нидерле считал его германским заимствованием: от готского hlaifs (ср. немецкое Laib — буханка). Однако готы долго жили в среде славян — эпоха Черняховской культуры на территории современной Украины, I–IV века н. э. Вполне возможно и обратное: это готы взяли слово у славян, а потом разнесли его по Европе.
Любопытно, что общеславянским названием хлеба было «жито». Оно сохранилось в древнерусском, но потом было вытеснено «хлебом». Значит, это слово долго жило на неофициальном уровне — в диалектах, в быту — прежде чем стать основным.
Изба, которую топили
«Изба» — от германского Stube. Древнейшая восточнославянская форма — истобка, истьба. У обоих народов слово означало помещение с очагом. Но вот парадокс: в основе его может лежать не германский корень, а славянский — «истопить», то есть нагреть, натопить помещение. То есть славяне не заимствовали слово, а создали его из своего корня, а германцы — из своего. Или наоборот. Или оба народа унаследовали его от общего предка.
Город, огород и сад
Огромный семантический круг связан с корнем «град-/hrad-/gard-». У славян он охватывает всё, что «ограждено»: город (град), огород. Скандинавы называли город Gard — Новгород они обозначали Holmgard («островной город»). В норвежском Gord до сих пор означает огороженную усадьбу.
Сад, который в русском долго звался огородом, — это немецкое Garten. В огороде растут овощи — ср. немецкий глагол wachsen («расти»). Ограда — древнегерманское Tun, аналог славянскому «тын». Внутри ограды может возвышаться терем — он же Turm, откуда потом наша тюрьма.
Стрела, которая не заимствована
Нидерле видел германское заимствование в слове «стрела». Но сочетание звуков «стр-» типично для индоевропейских языков — особенно в корнях, обозначающих движение, действие, целеустремление. Ср. «стрежень» (англ. Stream), «страда», «острый». Это не заимствование. Это общий индоевропейский фонд.
Единая прародина
В первые века нашей эры славянские и германские языки, по мнению большинства лингвистов, уже обособились друг от друга. Заимствования шли из одного сложившегося языка в другой. Но зона контактов была обширной — территории современных Польши, Украины, Белоруссии и сопредельных стран.
Древние славяне были известны как венеды. Академик В. В. Седов разработал гипотезу о том, что венедами называлась ещё не разделившаяся древнеевропейская общность индоевропейских народов, оставшаяся в Центральной Европе после обособления индоиранской, греческой, фракийской, хетто-лувийской, армянской и тохарской групп.
В древнеевропейскую общность в III–II веках до н. э. входили предки италийцев, иллирийцев, кельтов, балтов, германцев и славян. Постепенно по её периферии формировались отдельные группы. Ядро сохраняло относительное единство почти до конца I тысячелетия до н. э. Последними друг от друга обособились германцы и славяне. Причём славяне долго ещё сохраняли самоназвание венедов.
Существование древнеевропейской общности обосновал академик О. Н. Трубачёв на подробном лингвистическом материале. Древнейшим археологическим свидетельством этой общности является, по-видимому, культура шнуровой керамики (культура боевых топоров). Она существовала в конце IV — середине III тыс. до н. э. на огромном пространстве от Волго-Окского бассейна до Рейна и от Карпат до юга Скандинавии.
Восточным локальным вариантом этой общности на территории нынешней Центральной России была Фатьяновская культура. Среди её носителей также могли находиться предки как германцев, так и славян.
Общность русских и немецких слов — это не «отсталость славян» и не «цивилизаторская миссия германцев». Это след общей истории. Народы, которые сегодня говорят на разных языках, когда-то были ближе друг к другу. Их языки разошлись, но слова остались — как осколки общего прошлого.
