В популярных статьях часто пишут, будто Иван Грозный не пил воду из Москвы-реки. Подтверждения у этой истории нет: о таком запрете молчат и летописи, и иностранцы, бывавшие при его дворе. При этом источники неплохо показывают, откуда в Кремле брали воду, что подавали на царский стол и чего на самом деле опасался царь. Опасался он яда, и опасался всю жизнь.
Вода как вопрос обороны
Кремль, каким мы его знаем, построили итальянские мастера в 1485–1495 годах, при деде Грозного Иване III. Воду они считали частью фортификации: крепость без воды долго в осаде не продержится.
Первой в 1485 году Антон Фрязин заложил Тайницкую башню. Название ей дал тайник, то есть подземный ход к Москве-реке, по которому осаждённые могли незаметно брать воду. В 1492 году Пьетро Антонио Солари построил угловую Собакину башню, нынешнюю Угловую Арсенальную. Внутри неё устроили колодец, питаемый родником, и он сохранился до сих пор. Кроме того, на территории Кремля были колодцы при дворах и монастырях.
Получается, что во времена Грозного кремлёвская вода была колодезной или речной. Никаких сведений о том, что для царя существовал особый «чистый» источник, документы не дают.
Водопровода ещё не было
Всю воду, которую в XVI веке потребляли во дворце, носили или возили вручную. Механический подъём воды появился только при первом Романове. В 1633 году англичанин Христофор Головей установил в Свибловой башне машину, которая поднимала речную воду в резервуар наверху. Оттуда вода по свинцовым трубам шла во дворец, на поварни и в сады. После этого башню стали называть Водовзводной.
Москва получила водопровод из мытищинских родников и того позже, в 1804 году. Поэтому истории о том, как Грозному возили «мытищинскую» воду, к XVI веку отношения не имеют.
Что подавали к царскому столу
Простая вода вообще не была главным напитком знатного застолья. Пили квас, пиво и особенно мёды, ставленые и варёные. Их готовили при дворе на Сытном дворе. На пирах подавали и привозные вина. Сигизмунд Герберштейн, побывавший в Москве при Василии III, подробно описывает обилие напитков на великокняжеских обедах. Джайлс Флетчер, английский посол при сыне Грозного Фёдоре, тоже пишет о мёдах и квасе как о повседневном питье русских.
Это была застольная традиция, а не мера безопасности. Утверждать, что царь сознательно избегал воды, у нас нет оснований.
Страх, который начался в детстве
Мать Ивана, Елена Глинская, умерла в 1538 году, когда сыну было семь лет. Уже современники заговорили об отравлении. В 1560 году умерла первая жена царя, Анастасия Романовна. Грозный был убеждён, что её погубили. В переписке с Андреем Курбским он обвинял бывших советников Сильвестра и Алексея Адашева в том, что они разлучили его с женой.
Через четыре века эти подозрения отчасти получили научное объяснение. Заведующая археологическим отделом музеев Московского Кремля Татьяна Панова исследовала останки цариц из некрополя Вознесенского монастыря. В останках Елены Глинской обнаружили содержание ртути, во много раз превышающее норму, а также мышьяк. Повышенный уровень ртути нашли и у Анастасии. Панова при этом осторожна в выводах: ртуть входила в состав белил и лекарств, поэтому сам по себе анализ отравления не доказывает. Но для Грозного вопрос был решён задолго до анализов.
Кто стоял между царём и тарелкой.
Охрана царского стола была делом придворных чинов. Чашник отвечал за напитки, кравчий за подачу блюд. В XVI веке эти должности доверяли людям из ближнего круга, и в разрядных документах они значатся среди почётных.
Подробный порядок пробы описал подьячий Григорий Котошихин в 1660-х годах, уже при Алексее Михайловиче. По его словам, кушанья и питьё для государя пробовали те, кто их готовил и подавал, а лекарства пробовали сами доктора и боярин, ведавший Аптекарским приказом. Насколько этот порядок совпадал с практикой времён Грозного, мы точно не знаем. Но сами чины существовали уже тогда.
Была и юридическая защита. При вступлении на службу давали крестоцеловальную запись, то есть присягу. В известной присяге Борису Годунову 1598 года прямо записано обязательство не причинять государю лиха «в естве и в питье». Такая формула выросла из придворной практики предшествующих десятилетий.
Аптека, лекари и Бомелий
В 1581 году в Кремле открылась Государева аптека, первая в России. Её основу составили английские специалисты: аптекарь Джеймс Френчем и врач Роберт Якоби, присланные Елизаветой I. Аптека обслуживала только царя и его семью.
Рядом с медициной соседствовал и яд. С 1570 года при царе служил лекарь Елисей Бомелий, выходец из Вестфалии. Пискарёвский летописец называет его «лютым волхвом» и обвиняет в том, что он готовил отраву для опальных. В конце 1570-х Бомелия обвинили в измене и казнили. Для Грозного яд был и угрозой, и знакомым придворным орудием.
Рог единорога и пауки
Самое выразительное свидетельство оставил англичанин Джером Горсей. Весной 1584 года, незадолго до смерти, царь показывал ему свою сокровищницу. Горсей описывает посох из «рога единорога», в действительности бивня нарвала, который ценился как противоядие. По приказу царя лекарь начертил посохом круг на столе и выпустил туда пауков. Те, что остались внутри, погибли, а убежавшие выжили. Царь видел в этом доказательство силы рога.
Там же Грозный рассуждал о свойствах камней. По его словам, бирюза и коралл тускнеют на руке больного человека и тем самым указывают на болезнь или порчу. Для XVI века это была вполне серьёзная «технология» защиты: в противоядные свойства инрога и безоаров верили при всех европейских дворах.
Что показали останки царя
В 1963 году гробницы Ивана Грозного и его сыновей в Архангельском соборе вскрыла комиссия, в которую входил антрополог Михаил Герасимов. В останках царя нашли повышенное содержание ртути. Герасимов также описал сильные отложения солей на позвоночнике: в последние годы царь с трудом двигался.
Отсюда две версии. Первая предполагает отравление. Вторая связывает ртуть с лечением, ведь ртутные мази в то время применяли при болезнях суставов. Вторую версию многие исследователи считают более вероятной. Окончательного ответа нет.

