Сентябрь 1941 года. В битве под Смоленском, одной из самых ожесточённых в начале войны, советские войска несут катастрофические потери. Сотни тысяч красноармейцев попадают в плен. Среди них — выходцы из Средней Азии, призванные в армию за тысячи километров от дома. Одна группа пленных, отобранная по совершенно специфическому признаку, окажется не в немецком, а в голландском концлагере. И события, которые развернутся там, станут одним из самых поразительных эпизодов войны — не на поле боя, а в борьбе человеческого достоинства против машины дегуманизации.
Конвейер расовой пропаганды
Чтобы понять, зачем кому-то понадобилось везти пленных узбеков в оккупированные Нидерланды, нужно вернуться к идеологическим основам Третьего рейха. Осенью 1941 года нацистская пропаганда работала на полную мощность. Брошюра «Der Untermensch» — «Недочеловек» — изданная в 1942 году по распоряжению рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера, описывала славян и жителей советского Востока как «биологических существ с руками, ногами и подобием мозга», стоящих духовно ниже любого животного.
Термин «унтерменш» не был изобретением Геббельса — его ввёл американский расолог Лотроп Стоддард в 1922 году. Но именно нацистская пропаганда превратила его в оружие массового поражения. Геббельс ещё в 1935 году называл большевизм «походом международного недочеловечества». К 1941 году ярлык был перенесён с идеологии на целые народы.
Для пропагандистских целей солдаты Красной армии с «монголоидной» внешностью представляли особую ценность. В немецких киножурналах «Die Deutsche Wochenschau» — еженедельных кинохрониках, демонстрировавшихся по всему рейху, — выходцы из Средней Азии или Якутии были идеальным материалом: они визуально контрастировали с «арийскими» солдатами вермахта и якобы наглядно подтверждали тезис о том, что Германия воюет с «дикими ордами».
101 человек из Самаркандского эшелона
В конце сентября 1941 года в концлагерь Амерсфорт, расположенный в оккупированных Нидерландах между городами Лёсден и Амерсфорт, доставили 101 пленного красноармейца. Большинство из них были узбеками — выходцами из Самаркандского эшелона, формировавшегося в Узбекской ССР. Среди пленных были также казахи, киргизы и башкиры, но узбеки составляли абсолютное большинство.
Житель города Амерсфорт Хенк Брукзаузен, ставший очевидцем прибытия колонны, вспоминал: «Одетые в лохмотья, они даже не выглядели как солдаты. Нацисты провели их по главной улице, выставляя напоказ, от вокзала до самого концлагеря. Они были слабые и маленькие, их ноги были обёрнуты в старые тряпки. Некоторые из них еле держались на ногах, их поддерживали идущие рядом товарищи».
Один из голландских узников лагеря, Алекса де Леу, оставил дневниковые записи, по которым историки смогли восстановить часть событий. Он описывал пленников так: «Они не были похожи на русских. Невысокого роста, со смуглой кожей и миндалевидными глазами».
Цель доставки была очевидна: пленных с азиатской внешностью намеренно выставляли на обозрение голландцам, сопротивлявшимся нацистской идеологии. Им wanted чтобы показать: вот с кем воюет благородная Германия — с «унтерменшами», «недочеловеками».
Загон под открытым небом
Узбеков поместили не в барак, как остальных узников, а в отдельный загон под открытым небом, окружённый колючей проволокой. Всю осень их держали на улице. Пайки выдали вдвое меньше лагерных — а лагерный паек и без того был скудным. Надзиратели избивали их дубинками и прикладами за малейшую провинность — или просто от скуки. Когда один из других узников попытался поделиться с узбеками едой, лагерь в наказание лишили пищи на несколько суток.
Профессор Национального университета Узбекистана Ольга Кобзева в интервью ТАСС подтвердила: узбекским пленным давали вдвое меньше еды, чем остальным, и заставляли выполнять самую тяжёлую работу — перетаскивание брёвен и кирпичей в мороз.
Сорванные съёмки
Историю о том, что произошло дальше, мир узнал благодаря голландскому журналисту и исследователю Ремко Рейдингу. Более двадцати лет он занимался военным мемориалом «Советское поле славы» близ Амерсфорта, где покоятся 865 советских военнопленных. Рейдингу удалось восстановить 164 имени, но из 101 узбека известны только два — Хатам Кадыров и Заир Муратов. Их имена установлены по портретным зарисовкам, которые делал в своём дневнике голландский узник.
По данным Рейдинга, ссылающегося на послевоенные воспоминания надзирателей и записи голландских узников, в лагерь прибыла съёмочная группа из пропагандистского штаба рейха. Цель была проста: заснять, как измождённые голодом «дикие азиаты» будут драться за еду, как стая голодных зверей. По одним данным, на съёмки приехал сам Геббельс; по другим — его присутствие не подтверждается документально.
В кадр, под объективами камер, пленным бросили буханку хлеба. Операторы ждали побоища.
Но его не произошло.
Самый молодой из пленников подошёл к хлебу, поднял его с земли и передал самому старшему. Узбеки сели в круг. Старший начал ломать буханку на равные кусочки и передавать их по цепочке — каждому понемногу. Последний, самый маленький кусочек, он взял себе.
Драки не случилось. «Кино» не вышло. Пропагандистский сценарий, рассчитанный на то, что голодные люди набросятся на еду, как животные, разбился о обычай, которому узбеки следовали веками: уважение к старшему, справедливое разделение пищи, достоинство перед лицом смерти.
Цена провала
После сорванных съёмок условия содержания узбеков стали ещё страшнее. Их продолжали избивать, морить голодом, заставлять выполнять самую тяжёлую работу. Рейдинг описывал случай, когда надзиратели избили нескольких пленников за то, что они ели картофельную кожуру, предназначенную для свиней.
Зиму 1941–1942 года пережили 77 человек из 101. Двадцать четыре умерли от голода, болезней и истощения.
9 апреля 1942 года, в предрассветный час, оставшихся 77 узбеков под предлогом перевода в другой лагерь вывезли в лес близ Амерсфорта и расстреляли. По данным Рейдинга, ссылающегося на послевоенные воспоминания надзирателей, во время казни узбеки взялись за руки и смотрели своей смерти в лицо.
Это был второй по численности массовый расстрел в Нидерландах за всю гитлеровскую оккупацию.
Уничтожение следов
В мае 1945 года, перед наступлением союзных войск, руководство лагеря сожгло все документы. Немцы, скрупулёзно фиксировавшие каждый случай, уничтожили все упоминания об этом провале. Провал был настолько позорен для пропагандистской машины рейха, что от него не осталось ни следа в официальных документах.
Имена 99 из 101 пленного до сих пор неизвестны. Рейдинг считает, что документы советских солдат, оставшихся в живых или тех, о чьих смертях у советской власти не было информации, были отправлены в местные отделения КГБ. Скорее всего, имена узбекских солдат хранятся в архивах Узбекистана.
Память, которую возвращали полвека
Каждую весну сотни голландцев собираются в лесу у памятника «Кудрист» близ Амерсфорта. Зажигают 77 красных свечей — в память о расстрелянных — и 24 белых — в память об умерших в лагере. В церемонии участвуют представители посольств России, Белоруссии, Казахстана и Узбекистана.
8 марта 2025 года на территории мемориального кладбища «Советское поле славы» в Нидерландах открылся музей, посвящённый судьбам 865 красноармейцев — узников фашистских концлагерей. В экспозиции представлены документированные свидетельства очевидцев о зверствах нацистов.
Ремко Рейдинг за свою работу был отмечен наградой Минобороны РФ «За активную поисковую работу». Профессор Ольга Кобзева назвала героизм узбеков в Амерсфорте «символом стойкости народов Средней Азии».
Человек, которого нельзя было сломать
История 101 узбека в Амерсфорте — не просто эпизод войны. Это история о том, как пропагандистская машина, заточённая на дегуманизацию, столкнулась с тем, что сломать не смогла. Геббельс, строивший свою карьеру на теории о «недочеловеках», получил перед камерами не животных, рвущих друг друга за хлеб, а людей, которые делят последний кусок по совести и обычаю.
Один хлеб на сто одного голодного человека. Ни одного удара, ни одного крика. Круг на холодной земле, и старший отщипывает каждому по кусочку.
Нацистская идеология не могла этого объяснить. Не потому, что у неё не было аргументов — а потому, что у неё не было для этого языка.
