Его имя десятилетиями не появлялось в газетах, его должность не называли вслух даже в Кремле, а врачи, изучавшие его медицинскую карту, только разводили руками. Ефим Павлович Славский получил за жизнь столько радиации, что хватило бы на три смертельные дозы, — и при этом дожил до 93 лет, по утрам вставал на лыжню и умер своей смертью в постели. Коллеги звали его не иначе как «Ефим Великий». И, пожалуй, не преувеличивали.
Богатырские гены
Всё началось с генов. Отец будущего атомного министра был мужиком огромного роста и такой силы, что в селе его побаивались. Сын пошёл в родителя — и именно это богатырское здоровье, доставшееся по наследству, много позже позволило ему пережить то, что убивало других за недели.
Ефим Славский родился в 1898 году в украинском селе Макеевка, в обычной крестьянской семье. Только детство у него закончилось рано: отец умер, и десятилетнему мальчишке пришлось идти в батраки. «Пас скот помещиков да богатых хуторян, а зимой учился в церковно-приходской школе», — вспоминал он сам. Три класса образования — вот и весь его стартовый капитал. Дальше была шахта: коногон, рубщик угля, Макеевский завод. Мальчик, который с десяти лет знал, что такое тяжёлый труд, и привык не жалеть себя.
От пастуха до комиссара
Когда в 1917-м грянула революция, Славскому было всего девятнадцать, но за плечами уже имелся солидный рабочий стаж — и никаких сомнений, на чью сторону встать. Он вступил в большевистскую партию и ушёл в Красную армию.
Гражданская война прошла для него на юге Украины и в Крыму. Дослужился он до командира взвода в Первой конной армии самого Будённого, окончил политкурсы, был комиссаром полка, а затем и кавалерийской бригады. На память о службе Семён Михайлович лично вручил ему наградную шашку с дарственной надписью. Казалось бы, вот она — военная карьера, погоны, парады. Но Славский в 1928 году неожиданно для многих свернул совсем в другую сторону.
Металлург, а не военный
Он поступил в Московский институт цветных металлов и золота и окончил его в 1933-м. Молодого специалиста отправили в Орджоникидзе, на завод «Электроцинк». Здесь он прошёл, как говорится, все ступени — от инженера до директора предприятия. А в 1939 году опытного руководителя перевели на Днепропетровский алюминиевый завод.
Место было не простое: прежнего директора репрессировали, а заменить его из местных кадров, по словам самого Славского, оказалось некем. Именно на этом посту он и совершил то, за что получил свой первый орден Ленина, — организовал эвакуацию завода в годы Великой Отечественной войны. Потом был Свердловск, где под его руководством производство алюминия выросло с 20 тысяч тонн до 75. Ещё два ордена Ленина — как раз за это. Металл для авиации, металл для танков. Работа, о которой в сводках не писали, но без которой не взлетал ни один истребитель.
Под грифом «Совершенно секретно»
В 1946 году жизнь Ефима Павловича круто изменилась. Его назначили заместителем начальника Первого главного управления при Совете Министров СССР — той самой структуры, что занималась атомным проектом. С этого дня и до самого конца его биография превратилась в сплошную государственную тайну.
Почти тридцать лет Славский руководил атомной промышленностью страны. Его называли самым засекреченным министром Союза: он не давал интервью, не появлялся в кадре, его фамилия не мелькала в передовицах. Зато на его счету — неоднократные Сталинские премии и, что куда важнее, создание ядерного щита державы. Этим он гордился открыто, позволяя себе говорить о своей работе только с одной интонацией — интонацией человека, сделавшего главное дело жизни.
1500 рентген
Но у атомной отрасли была и обратная сторона. И Славский, обладая тем самым богатырским здоровьем, неизменно лез в самое пекло первым. Никакая защита, никакие инструкции не могли удержать его в стороне, если нужно было своими глазами увидеть, что происходит на объекте.
Сколько же он «собрал рентген» за карьеру? Этим вопросом однажды озадачились медики — и пришли в ужас: около 1500 рентген. Для понимания: доза, считающаяся смертельной, в разы меньше. То есть Славский за свою жизнь накопил примерно три смертельные дозы — и не просто выжил, а в преклонные годы продолжал бегать на лыжах по 15 километров. Врачи разводили руками, коллеги качали головами, а Ефим Павлович, казалось, и не замечал, что по всем медицинским законам должен был умереть ещё в молодости.
Чернобыль и отставка
В 1986-м грянул Чернобыль. И человек, которому шёл девятый десяток, снова поехал туда — не раз и не два, помогая ликвидаторам разбираться с последствиями взрыва на энергоблоке. Он был там, где решалась судьба отрасли, которую он строил всю жизнь.
А через полгода его вызвали в ЦК КПСС. О чём именно шёл разговор, историки спорят до сих пор: прямых свидетельств нет, есть только предположение, что старому министру мягко намекнули — пора на пенсию. Буквально за несколько месяцев до тридцатилетнего юбилея на этом посту Ефима Славского попросили. Ушёл он тихо, как и работал.
Но и на пенсии он не сдался: ещё пять лет прожил в почётном звании персонального пенсионера союзного значения. «Ефим Великий» умер в 1991 году, на 93-м году жизни — в стране, которой больше не было, но ядерный щит которой остался.
Сегодня его имя знают немногие. А ведь именно такие люди, а не глянцевые герои сводок, держали на своих плечах целую эпоху. И три смертельные дозы радиации — лишь самая громкая деталь этой невероятной биографии.

