Гражданская война в России унесла больше жизней, чем Первая мировая. По разным подсчетам, потери составили от восьми до десяти миллионов человек — с учетом голода, эпидемий, террора. Но на огромной территории бывшей империи существовали островки относительного спокойствия, где можно было переждать бурю. Их география удивляет.
Дальневосточная республика: буферное государство
Самым безопасным местом в 1920-1922 годах стала Дальневосточная республика — формально независимое государство со столицей в Чите, фактически контролируемое большевиками. ДВР создали как буфер между Советской Россией и Японией, оккупировавшей Приморье. Москва не хотела прямого столкновения с японцами, поэтому согласилась на компромисс.
В ДВР действовала многопартийность, работали частные предприятия, разрешалась свободная торговля. По воспоминаниям современников, в Чите, Верхнеудинске, Благовещенске жизнь была на порядок спокойнее, чем в центральной России. Продразверстки не было. Красный террор почти не коснулся этих территорий. Белогвардейцы, не успевшие эвакуироваться с атаманом Семеновым, могли легализоваться при желании.
Историк Владимир Шайдуров из Санкт-Петербургского университета в монографии 2024 года приводит данные по смертности в ДВР — она была в три-четыре раза ниже, чем в Поволжье или на Украине того же периода. Голода не случилось. Эпидемии были, но не в катастрофических масштабах. До ноября 1922 года, когда республику упразднили и включили в состав РСФСР, это был оазис относительного порядка.
Владивосток под японской оккупацией до октября 1922-го тоже оставался спокойным городом. Японцы держали нейтралитет между красными и белыми, следили за порядком. В порту работали иностранные концессии, функционировали банки, гостиницы, рестораны. Для тех, у кого были деньги и документы, Владивосток был воротами на восток — в Китай, Японию, США. Через него прошли тысячи беженцев.
Крым при Врангеле: последний островок белых
С ноября 1920 по ноябрь того же года Крым под управлением барона Врангеля был последним местом в европейской России, где сохранялся относительный порядок. Врангель провел земельную реформу, наладил снабжение, восстановил административную систему. В Севастополе, Ялте, Симферополе работали театры, выходили газеты, функционировали учебные заведения.
Но назвать Крым безопасным можно с большой натяжкой. Постоянная угроза наступления красных, мобилизация, блокада — все это создавало напряжение. К осени 1920 года стало ясно, что дни белого Крыма сочтены. В ноябре началась эвакуация — сто сорок шесть тысяч человек покинули полуостров на кораблях. Тех, кто остался, ждали репрессии.
После установления советской власти в Крыму развернулся массовый террор.
Приуральские губернии: в стороне от главных событий
Удивительно, но некоторые уезды Вятской и Пермской губерний почти не затронула война. Фронт прошел севернее и южнее. Белые при Колчаке контролировали эти территории до лета 1919 года, потом пришли красные. Смена власти произошла относительно бескровно.
Историк Елена Корнилова из Пермского университета в статье 2025 года проанализировала документы земских управ. В некоторых уездах за весь период войны не зафиксировано ни одного крупного боя. Реквизиции были, мобилизация тоже, но массовых расстрелов не случилось. Деревни жили своей жизнью, власти менялись, а крестьяне продолжали пахать.
Конечно, это не означало благополучия. Продразверстка больно ударила по хозяйствам. Но по сравнению с Поволжьем, где шли ожесточенные бои, или Украиной, которую десятки раз переходили из рук в руки, Приуралье выглядело тихой гаванью.
Север: забытые губернии
Архангельская и Вологодская губернии до лета 1918 года оставались под контролем советской власти, потом на год их заняли белые и интервенты. В сентябре 1919 года красные вернулись. За весь период войны здесь не было крупных сражений.
Север жил своей размеренной жизнью. Да, были реквизиции. Да, мобилизовывали. Но фронт проходил далеко, крупных армий здесь не стояло, террор был выборочным. Архангельск при белых сохранял связь с внешним миром — через порт шли грузы из Англии и Франции. В городе работали иностранные представительства, можно было купить импортные товары.
После ухода интервентов в феврале 1920 года большевики установили контроль без особого сопротивления. Репрессии были, но не в масштабах Крыма или Кубани. Север просто не имел стратегического значения, и потому остался на обочине войны.
Средняя Азия: в ожидании басмачей
Ташкент и Самарканд с 1918 года контролировали красные. Бухарский эмират до сентября 1920 года оставался формально независимым. В Туркестане шла своя война — красные против басмачей и местных националистов. Но крупные города долгое время оставались в стороне от боев.
Ташкент при советской власти сохранил относительный порядок. Работали базары, функционировали хлопковые предприятия. Голод 1921-1922 годов затронул Среднюю Азию меньше, чем Поволжье. Хлопок выменивали на зерно, связь с внешним миром через Афганистан и Персию не прерывалась.
Проблемой было басмаческое движение, которое контролировало значительные территории Ферганской долины и предгорий. Но басмачи воевали в основном с красными отрядами, мирное население трогали редко. Для тех, кто не связывался с политикой, жизнь шла своим чередом.
Историк Сергей Абашин в монографии 2023 года пишет, что смертность в Туркестане в 1918-1922 годах была ниже, чем в центральной России. Война здесь носила локальный характер, массовых мобилизаций не было, продразверстка касалась только хлопка.
Закавказье: независимые республики
Грузия, Армения, Азербайджан в 1918-1920 годах существовали как независимые государства. Они воевали друг с другом из-за спорных территорий, но масштаб конфликтов был несопоставим с тем, что происходило в России.
Тифлис под властью меньшевистского правительства оставался спокойным городом. Работали театры, издательства, учебные заведения. Грузия поддерживала отношения с европейскими странами, получала помощь от Англии. Для русских беженцев Тифлис стал транзитным пунктом — через Батум можно было уехать в Турцию или дальше в Европу.
Баку после установления советской власти в апреле 1920 года пережил короткий период террора, но затем жизнь вошла в относительное русло. Нефтяные промыслы продолжали работать, город сохранял экономическое значение. Большевики были заинтересованы в бакинской нефти, поэтому не устраивали здесь тотальных чисток.
Ереван страдал больше других закавказских столиц — Армения была зажата между Турцией и Азербайджаном, территория крошечная, ресурсов мало. Но даже здесь до прихода красных в декабре 1920 года сохранялся государственный порядок.
Сибирь: после Колчака
После разгрома Колчака в начале 1920 года Сибирь оказалась под советским контролем. Партизанское движение, которое воевало против белых, прекратилось. Красные установили власть, но первое время она была относительно мягкой. Продразверстка есть, но не такая жесткая, как в центре. Террор выборочный — в основном против бывших белых офицеров и чиновников.
Новониколаевск, Томск, Красноярск к концу 1920 года зажили мирной жизнью. Работали школы, больницы, предприятия. Голод 1921 года затронул Сибирь слабо — хлеб был, хотя его и реквизировали. По данным демографа Андрея Вишневского из Высшей школы экономики, смертность в Сибири в 1920-1922 годах была вдвое ниже, чем в Поволжье.
Конечно, это не значит, что в Сибири царило благополучие. Разруха, нехватка товаров, произвол местных властей — все это было. Но прямой угрозы жизни, которая висела над людьми в зоне боевых действий, здесь уже не существовало.
