Если бы в январе 1774 года семнадцатилетней яицкой казачке Устинье Кузнецовой кто-то сказал, что скоро её будут величать «императрицей и самодержицей Всероссийской», она, по старой казацкой традиции, плюнула бы насмешнику в лицо. Её отец — рядовой казак-бунтовщик, сама она — малограмотная девушка из незнатного сословия. На таких дочерях императоры не женятся. И уж тем более не представляла Устинья, чем для неё обернётся эта фантасмагорическая свадьба. История «императрицы на десять дней» — одна из самых трагических и малоизвестных страниц пугачёвского бунта.
Свадьба в осаждённом городе
Яицкий городок — ныне казахстанский Уральск — в январе 1774 года был охвачен восстанием. Толпы мятежников, к которым примкнул и отец Устиньи Пётр Кузнецов, осаждали городскую крепость. Неизвестно, чем бы закончилась эта осада, не явись в Яицкий сам Емельян Пугачёв со своим «народным» войском.
Пугачёв, «скромно» именовавший себя императором Петром III, помог казакам штурмовать крепость. А в перерывах между боями присмотрел себе невесту — статную, не по летам дородную, умную и отважную казачку Устинью. Впрочем, ходили слухи, что не сам Пугачёв выбрал девушку, а городские старейшины предложили её для укрепления союза с «батюшкой-императором». Самозванец поначалу противился — считал, что брак с простолюдинкой подорвёт его авторитет. Ведь настоящие императоры не женятся на казачках. Однако невеста оказалась на редкость привлекательной, и Емельян отступил от своих принципов.
Венчание состоялось 1 февраля 1774 года в Петропавловской церкви Яицкого городка. Свадьбу сыграли шумную и весёлую, по старинной казацкой традиции. Молодую одарили тридцатью рублями и назвали «царицею». Вот только сама Устинья вовсе не хотела замуж за Пугачёва и от подарков только расплакалась.
Десять дней «царствования»
Счастье молодых оказалось недолгим. Устинья прожила с Пугачёвым всего десять дней. Затем атаман ушёл с войском, а юная «государыня» осталась в доме своего отца в Яицком городке. Здесь её и схватили правительственные войска генерала Мансурова 16 апреля 1774 года.
Тем временем первая жена Пугачёва — Софья Дмитриевна Недюжева (по другим данным — Недюжина), на которой он женился ещё в 1760 году, — оказалась в тюрьме в Казани. Когда бунтовщики взяли город, они освободили Софью, и с тех пор Пугачёв возил жену и детей при войске в отдельной палатке. Семья оставалась с ним до самого пленения под Чёрным Яром.
Так у Емельяна Пугачёва одновременно оказалось две живых жены. С первой, Софьей, он, скорее всего, уже не сожительствовал — предпочитал внебрачные связи с девушками из прислуги. Но формально обе женщины оставались его супругами. И обеим предстояло расплачиваться за эту сомнительную честь.
Приговор: Кексгольмская крепость
10 января 1775 года на Болотной площади в Москве Емельяна Пугачёва казнили. А его семью ждала участь не менее суровая. Хотя следствие признало обеих жён, сына Трофима и дочерей Аграфену с Христиной непричастными к преступлениям мужа и отца, их приговорили к пожизненному заключению.
24 января 1775 года всю семью доставили в Кексгольмскую крепость — одну из самых мрачных тюрем для политических и уголовных преступников Российской империи. Ныне это город Приозёрск в Ленинградской области.
В Кексгольмской крепости Софью и Устинью — двух жён казнённого самозванца — поместили в один каземат Круглой башни. Как ладили между собой две женщины, вынужденные делить тюремную камеру, неизвестно. Можно лишь догадываться, чего им стоило соседство.
Тридцать три года забвения
Устинье Петровне Кузнецовой предстояло провести в Кексгольмской крепости тридцать три года. За это время в России было объявлено несколько амнистий, но на жён Пугачёва эта милость не распространялась. Императоры прощали политических преступников, но не их семьи. Слишком страшным был для власти пример пугачёвского бунта, чтобы проявлять милосердие к его родственникам.
Ненадолго семья даже увеличилась. Дочь Пугачёва Аграфена была изнасилована комендантом крепости Яковом Гофманом. Родившийся от этой связи мальчик Андрей прожил недолго.
В 1803 году узников посетил император Александр I. Он приказал освободить семью мятежника и дозволил им жить в Кексгольме, но надзор за ними сохранялся.
Последние годы и смерть
Устинья скончалась 18 (30) ноября 1808 года. Вероятно, около того же времени умерла и Софья. Обе женщины, некогда носившие гордое звание жён «императора», ушли из жизни в безвестности, вдали от родных мест, сломленные долгими годами заключения.
В 1811 году друг Александра Пушкина Филипп Вигель снова видел в крепости брата и сестёр Пугачёвых. Сын Пугачёва Трофим и его сёстры Аграфена с Христиной к тому времени остались одни. Их мать и мачеха уже покоились в земле.
* * *
История Устиньи Кузнецовой — это история человека, которого история сделала игрушкой в руках судьбы. Она не выбирала себе мужа, не стремилась к короне, не участвовала в заговорах. Семнадцатилетняя казачка просто оказалась не в то время не в том месте. И расплачивалась за это три десятилетия.
Её назвали «императрицей» на десять дней. А потом тридцать три года держали в каземате. Она была живым напоминанием о том, что случается с теми, кто связал свою жизнь с государственным преступником, — даже если эта связь была против их воли.
Восемь лет спустя после её смерти Александр Сергеевич Пушкин приедет в Оренбургскую губернию собирать материалы о пугачёвском бунте. Он будет расспрашивать стариков, рыться в архивах, записывать народные предания. Но вряд ли поэт узнал тогда всю правду о судьбе той, кого самозванец нарек «государынею императрицею Всероссийскою». История Устиньи Кузнецовой осталась за рамками его «Истории Пугачёва» — слишком горькая, слишком негероическая для большой литературы. И всё же — слишком человеческая, чтобы быть забытой.
