В истории холодной войны хватает сюжетов, где сверхдержавы теряли влияние, базы и союзников. Но случай, когда крошечная балканская страна с населением меньше, чем у одной Москвы, в открытую конфисковала у Советского Союза боевые подводные лодки — и ей за это ничего не было, — уникален. Летом 1961 года Албания Энвера Ходжи оставила себе четыре субмарины проекта 613, и Кремль, скрипя зубами, проглотил эту потерю. Как такое стало возможным?
Средиземноморский форпост Москвы
Чтобы понять масштаб потери, нужно понять масштаб приобретения. В середине 1950-х Албания была самым верным сателлитом Москвы на Балканах: после разрыва Ходжи с Тито в 1948 году Тирана держалась за СССР как за единственную опору. Советский Союз вкладывал в нищую страну огромные средства — кредиты, заводы, специалистов. Взамен получил то, о чём мечтали адмиралы: выход в Средиземное море.
Залив Влёра — глубоководная, прикрытая островом Сазани бухта на юге Адриатики — идеально подходил для базирования подводных сил. По межправительственным договорённостям конца 1950-х годов здесь, в местечке Паша-Лиман, развернулась советская военно-морская база. К 1959 году во Влёре стояла отдельная бригада подводных лодок — двенадцать субмарин проекта 613 (по натовской классификации Whiskey), плавбаза, вспомогательные суда, береговая инфраструктура, склады топлива и торпед.
Значение этой точки на карте трудно переоценить. Из Влёры советские лодки могли действовать по всему Средиземноморью, где безраздельно хозяйничал американский Шестой флот. Никита Хрущёв, посетивший Албанию в мае 1959 года вместе с министром обороны Родионом Малиновским, лично осмотрел бухту и остался доволен: отсюда, говоря его словами, можно было держать под прицелом весь регион. Ирония истории в том, что до потери базы оставалось всего два года.
Сталинист против «ревизиониста»
Трещина в отношениях пошла оттуда, откуда Москва не ждала, — из идеологии. Энвер Ходжа был сталинистом до мозга костей. XX съезд КПСС и хрущёвское развенчание культа личности он воспринял как предательство. Раздражало Тирану и потепление Москвы с Белградом: для Ходжи Тито оставался врагом номер один, а Хрущёв ездил к нему мириться.
Пока СССР щедро платил, албанский лидер держал недовольство при себе. Но к концу 1950-х у Ходжи появилась альтернатива — Китай. Мао Цзэдун, сам конфликтовавший с Хрущёвым, охотно принял Албанию под крыло: Пекину был нужен европейский плацдарм в идеологической войне с Москвой, Тиране — новый спонсор.
Развязка наступила на московском Совещании коммунистических и рабочих партий в ноябре 1960 года. Ходжа с трибуны обрушился на Хрущёва с обвинениями в ревизионизме, отходе от марксизма-ленинизма и давлении на Албанию. Это был публичный разрыв. Хрущёв ответил в своём духе — экономическими рычагами: советская помощь была свёрнута, специалисты отозваны, поставки прекращены. В феврале 1961 года Тирана демонстративно подписала соглашения с Китаем. Вопрос о базе во Влёре из военного превратился в политический.
Осада Влёры
Весной 1961 года положение советских моряков в Албании стало откровенно враждебным. Ещё недавно радушные хозяева окружили базу плотным кольцом недоверия: контакты албанских военных с советскими были ограничены, снабжение затруднялось, вокруг гарнизона сгущалась атмосфера подозрительности. Ходжа, склонный видеть заговоры повсюду, объявил о раскрытии «происков» против Албании и требовал передать всю базу вместе с кораблями под албанский контроль — по его логике, всё, что находится на албанской земле, принадлежит Албании.
У Москвы была своя арифметика. Лодки, инфраструктура, вооружение — всё это создавалось на советские деньги и числилось за советским флотом. Часть субмарин, правда, находилась в процессе передачи: на четырёх лодках проходили подготовку албанские экипажи, и советские специалисты работали там инструкторами. Именно эти четыре корабля и стали яблоком раздора.
Развязка наступила в конце мая — начале июня 1961 года. Москва приняла решение выводить базу. Но когда дело дошло до лодок с албанскими экипажами, Тирана встала намертво: корабли не отдадим. Советских инструкторов с этих субмарин фактически выдавили, доступ на борт перекрыли. Ситуация балансировала на грани вооружённого столкновения: албанцы держали выход из бухты под контролем береговых батарей, советские корабли готовились к прорыву. Восемь подводных лодок, плавбаза и вспомогательные суда покидали Влёру в состоянии полной боевой готовности — расчёты у орудий, торпедные аппараты готовы к стрельбе. До выстрелов, к счастью, не дошло. Албанцы выпустили советский отряд, но четыре субмарины проекта 613 вместе с частью берегового имущества, складов и оборудования остались во Влёре.
Почему Москва стерпела
Вопрос, который напрашивается сам собой: почему сверхдержава позволила так с собой обойтись? Силовой вариант — заставить Тирану вернуть корабли — обсуждать всерьёз никто не стал, и на то были причины.
Во-первых, география. Албания не граничила ни с СССР, ни с другими странами Варшавского договора — между ними лежала враждебная Ходже Югославия. Любая военная операция превращалась в десантную авантюру на глазах у НАТО, чей Шестой флот дежурил в том же Средиземном море.
Во-вторых, политика. Лето 1961 года — пик Берлинского кризиса, до возведения стены оставались считанные недели. Открывать второй фронт напряжённости на Балканах, да ещё против «братской» социалистической страны, было для Москвы немыслимо: это стало бы подарком и Западу, и Пекину, который тут же выставил бы Хрущёва агрессором.
В-третьих, за спиной Ходжи стоял Китай. Конфликт с Албанией автоматически означал эскалацию с Мао, а советско-китайский раскол и без того набирал обороты.
В итоге Москва ограничилась дипломатией: в декабре 1961 года СССР разорвал с Албанией дипломатические отношения — беспрецедентный шаг внутри соцлагеря. Тирана де-факто вышла из Варшавского договора (формально она оформит выход только в 1968 году, после ввода войск в Чехословакию). Четыре лодки остались албанскими трофеями.
Судьба трофеев
Что стало с захваченными субмаринами? Они составили подводные силы албанского флота — самые, пожалуй, необычные подводные силы Европы. Обслуживать сложную советскую технику без советских запчастей, документации и специалистов было мучительно трудно. Какое-то время выручал Китай, но после того как в конце 1970-х Ходжа разругался и с Пекином (обвинив наследников Мао всё в том же ревизионизме), лодки оказались в полной изоляции.
Албанцы поступили по-хозяйски рачительно: часть кораблей превратилась в доноров запчастей для остальных. В боеспособном состоянии — весьма условно боеспособном — лодки числились десятилетиями и были окончательно списаны лишь в 1990-е годы, после падения коммунистического режима. Ржавеющий корпус одной из субмарин ещё долго можно было видеть у причала Паша-Лимана — памятником самому странному «военному трофею» холодной войны. Сама база, к слову, дождалась новых хозяев: в XXI веке Албания, вступившая в НАТО в 2009 году, предоставила Паша-Лиман альянсу — тому самому, против которого эта гавань когда-то создавалась.
