После войны СССР и Япония так и не заключили мир. Сан-Францисский договор 1951 года Москва не подписала — ей не понравилось, что Курилы, от которых Япония отказывалась, не были прямо переданы Советскому Союзу. Посольств не было, торговли почти не было, зато были сотни японских рыбаков, задержанных у Курил, и тысячи военнопленных, ещё не вернувшихся домой.
С чем подошли к столу
К середине 1950-х обе стороны захотели поставить точку. Хрущёв, только что осваивавший внешнюю политику, видел в Японии способ ослабить американское влияние в Азии: страна с восстановленными связями с СССР меньше держится за Вашингтон. Японский премьер Итиро Хатояма, пришедший к власти в декабре 1954-го, строил карьеру на самостоятельном курсе — в противовес предшественнику Сигэру Ёсиде, ориентированному на США. Переговоры открылись в Лондоне в июне 1955 года. Со стороны СССР их вёл посол Яков Малик, со стороны Японии — Сюнъити Мацумото.
Предложение Малика
Первый ход сделала Москва. В августе 1955 года Малик заявил Мацумото, что СССР готов передать Японии Хабомаи и Шикотан после заключения мирного договора. Это была уступка, о которой японская сторона в начале переговоров и не мечтала: исходная директива Мацумото, по данным Хасэгавы, предполагала прежде всего возврат этих двух островов, а Кунашир и Итуруп фигурировали как желательный максимум. Но дальше произошло то, что японские историки называют ужесточением позиции Токио. Министр иностранных дел Мамору Сигэмицу — консерватор, недолюбливавший Хатояму, — дал новые инструкции: требовать все четыре острова. Аргумент был построен на тезисе, что Кунашир и Итуруп не входят в понятие «Курильские острова», от которых Япония отказалась в Сан-Франциско. Тезис новый: в 1951 году японский МИД в парламенте сам признавал южные Курилы частью Курильской гряды. Лондонский раунд зашёл в тупик и в марте 1956 года был прерван.
Рыба как рычаг
Москва нажала на болевую точку. В марте 1956 года Совет министров СССР ввёл ограничения на лов лососёвых в северо-западной части Тихого океана — для японского рыболовства это был удар. В мае в Москву приехал министр сельского и лесного хозяйства Итиро Коно, человек из ближнего круга Хатоямы, и подписал с министром рыбного хозяйства Александром Ишковым рыболовную конвенцию. Со одним условием: она вступает в силу только вместе с восстановлением дипломатических отношений. Так Япония получила прямой экономический стимул закончить переговоры до осени.
Даллес и Окинава
В июле-августе 1956 года переговоры возобновились в Москве, и вёл их уже Сигэмицу лично. Здесь случилось неожиданное: убедившись, что СССР дальше двух островов не пойдёт, Сигэмицу склонился к тому, чтобы принять советское предложение и подписать мирный договор с передачей Хабомаи и Шикотана. Он запросил у Токио разрешение. Токио отказал. А затем в дело вступил Вашингтон. 19 августа 1956 года в Лондоне госсекретарь Джон Фостер Даллес сказал Сигэмицу: если Япония признает советский суверенитет над Кунаширом и Итурупом, США будут вправе претендовать на постоянное владение Окинавой. Ссылка шла на статью 26 Сан-Францисского договора о равных условиях для всех участников. Этот эпизод — так называемый «даллесовский шантаж» — задокументирован в японских дипломатических записях и признаётся исследователями обеих стран. После этого о мирном договоре речи быть не могло. Оставалось искать формулу, при которой отношения восстанавливаются, а территориальный спор откладывается.
Письма Мацумото и Громыко
Формулу нашли в конце сентября. 29 сентября 1956 года Мацумото и первый заместитель министра иностранных дел Андрей Громыко обменялись письмами: стороны договорились сначала восстановить дипломатические отношения, а затем продолжить переговоры о мирном договоре, «включающие территориальный вопрос». Это была японская страховка: отложить, но не закрыть. В октябре в Москву приехал сам Хатояма — больной, после инсульта, передвигавшийся с трудом. Основные разговоры вёл Коно, и вёл их непосредственно с Хрущёвым, 16–18 октября. Стенограммы этих бесед опубликованы, и в них Хрущёв откровенен: он готов подтвердить обещание по двум островам, но требует, чтобы в тексте декларации не осталось слов о «территориальном вопросе». Смысл понятен: передача Хабомаи и Шикотана должна означать конец спора, а не его начало. Коно уступил. Упоминание территориального вопроса из декларации убрали, хотя письма Мацумото — Громыко остались в силе как самостоятельный документ. Отсюда двойное чтение, которое продолжается семьдесят лет.
Что написано в статье 9
Совместная декларация подписана 19 октября 1956 года. За СССР — Николай Булганин и Дмитрий Шепилов, за Японию — Хатояма, Коно и Мацумото. Статья 9 звучит так: «Союз Советских Социалистических Республик и Япония согласились на продолжение после восстановления нормальных дипломатических отношений между Союзом Советских Социалистических Республик и Японией переговоров о заключении Мирного Договора. При этом Союз Советских Социалистических Республик, идя навстречу пожеланиям Японии и учитывая интересы японского государства, соглашается на передачу Японии островов Хабомаи и острова Сикотан с тем, однако, что фактическая передача этих островов Японии будет произведена после заключения Мирного Договора». Ключевые слова здесь — «передача» и «после». Не «возврат», а передача: СССР исходил из того, что острова его, и он отдаёт их по доброй воле. И не сразу, а после мирного договора, которого нет до сих пор. Декларацию ратифицировали оба парламента, ратификационные грамоты обменяли 12 декабря 1956 года. Это единственный действующий двусторонний документ, где Москва письменно согласилась отдать часть Курил.
Почему не отдали
Ответ короткий: договор США — Япония 1960 года. Когда Токио 19 января 1960 года подписал новый договор безопасности с Вашингтоном, Советское правительство в памятной записке от 27 января заявило, что передача островов возможна только при выводе всех иностранных войск с японской территории. Япония ответила, что декларация — ратифицированный договор и переписать его в одностороннем порядке нельзя. С этого момента СССР до конца 1980-х вообще отрицал существование территориального вопроса. Хрущёв в мемуарах объясняет свой замысел так: он рассчитывал, что уступка оттянет Японию от США, и считал, что на двух островах СССР ничего не теряет. Молотов, до июня 1956-го возглавлявший МИД, уступки не одобрял — Хрущёв это тоже упоминает, не без злости.
Долгое эхо
Декларация вернулась в 1993 году: Токийская декларация Ельцина и Хосокавы косвенно, а Иркутское заявление Путина и Мори в марте 2001 года — прямо признали её базовым юридическим документом для переговоров о мирном договоре. В ноябре 2018 года в Сингапуре Путин и Синдзо Абэ договорились ускорить переговоры именно на основе декларации 1956 года — это был последний реальный подход к теме. В 2020 году в Конституцию России внесена норма о недопустимости отчуждения территорий, а 21 марта 2022 года МИД РФ объявил о прекращении переговоров по мирному договору с Японией. Статья 9 при этом никуда не делась: декларацию никто не денонсировал. Так что вопрос из заголовка можно уточнить. Хрущёв не «едва не отдал» Курилы — он не собирался отдавать Кунашир и Итуруп никогда. Но два острова он отдать был готов, и обещание это до сих пор записано в действующем документе. Единственное, что стоит между обещанием и его исполнением, — мирный договор, который стороны не могут подписать с 1956 года.
