Брачный союз без любви и «дело» наследника
Всё началось с семейной драмы. В 1689 году, когда семнадцатилетний Пётр женился на Евдокии Лопухиной, брак был заключён по воле его матери, а не по любви. «Жена скоро наскучила юному царю, обуреваемому грандиозными замыслами преобразований». Пётр предпочёл общество Немецкой слободы и любовницу Анну Монс. Вернувшись из Великого посольства в 1698 году, он сослал надоевшую жену в монастырь. Но у них оставался сын — царевич Алексей, законный наследник престола, который, в отличие от отца, любил мать и постоянно навещал её в заточении.
Так началось почти двадцатилетнее противостояние отца и сына. В учебниках его часто подают как конфликт «реформатора» и «консерватора», но реальность была сложнее. Алексей был по-европейски воспитанным человеком и не собирался отменять ни флот, ни армию. Он лишь видел, что всего этого можно было добиться без тех жертв, на которые его отец обрёк русский народ. Но Пётр не терпел возражений.
В 1716 году царевич, опасаясь за свою жизнь, бежал в Европу. Его обманом вернули в Россию, обвинили в государственной измене, подвергли пыткам и суду. 26 июня 1718 года царевич Алексей скончался в Петропавловской крепости. По официальной версии — «от удара», однако историки сходятся во мнении, что его фактически запытали до смерти. Пётр I пытался сделать вид, что его покарали закон и сам Бог, но в истории он остался сыноубийцей, погубившим собственного наследника.
«Правда воли монаршей» против «обычая старого»
Гибель царевича Алексея, а затем и смерть в 1719 году малолетнего сына Петра от второго брака, Петра Петровича, поставили страну перед династическим кризисом. С точки зрения прежнего порядка, единственным законным наследником по мужской линии оставался девятилетний сын казнённого царевича — Пётр Алексеевич (будущий император Пётр II). Но Пётр I не хотел передавать трон внуку, видя в нём потенциального мстителя за отца и противника своих реформ.
Выход был найден радикальный. 16 февраля 1722 года Пётр I издал Указ о престолонаследии, которым отменил вековой обычай передавать престол прямым потомкам по мужской линии. Отныне император мог назначить преемника «по своему усмотрению, даже не из числа членов династии». Своё право распоряжаться престолом как личной вотчиной Пётр обосновывал тем, что «как отец может лишить сына наследства, так и государь — престола».
Это был идеологический и юридический переворот. Указ разрушал сакральный принцип божественного права монарха на престол, делая власть производной от личной воли очередного императора. Для его обоснования потребовался специальный трактат Феофана Прокоповича «Правда воли монаршей». Но главная ирония судьбы заключалась в том, что Пётр, так ревностно защищавший своё право назначать наследника, умер в 1725 году, так и не воспользовавшись им.
Хаос как наследие
Именно это зловещее «наследство» Петра — пустота на месте чёткого закона и уничтоженный институт наследника — и привело к катастрофе. Вместо стабильной передачи власти началась эпоха дворцовых переворотов. Как позже напишут историки, «свержение высшей власти не выглядело уже как покушение на её божественность».
Фактически вся вторая четверть XVIII века стала периодом, когда ни один законный наследник не мог удержаться на троне.
-
Смерть Петра II в 1730 году стала формальной точкой. С его уходом пресеклась прямая мужская линия дома Романовых.
-
Смерть Елизаветы Петровны в 1761 году пресекла и прямую женскую линию.
-
Пётр III, взошедший на престол после Елизаветы, был её племянником, сыном другой дочери Петра I — Анны Петровны и герцога Гольштейн-Готторпского. По крови он был Романовым лишь наполовину, а по фамилии и династической принадлежности — Гольштейн-Готторпом.
Так старая династия Романовых фактически прекратила своё существование, уступив место новой ветви, которую в Европе вполне официально называли Гольштейн-Готторп-Романовы. И этот переход был прямым следствием действий Петра: он казнил одного наследника, потерял другого и разбил в щепки сам принцип престолонаследия. Создатель великой Российской империи оказался могильщиком собственной династии.
