Двухголовые младенцы в банках, заспиртованные сиамские близнецы, скелет великана ростом за два метра. Сегодня Кунсткамера ассоциируется прежде всего с этими экспонатами, и многие считают её собранием курьёзов, созданным для развлечения царя. На деле Пётр I платил за «уродов» большие деньги, издавал о них указы и строил для них здание на Васильевском острове, преследуя вполне определённую цель. Он хотел показать подданным, что природа подчиняется законам, а не дьяволу.
Амстердамское потрясение
Интерес Петра к анатомии возник во время Великого посольства 1697–1698 годов. В Амстердаме царь побывал в кабинете Фредерика Рюйша, профессора анатомии и одного из самых известных препараторов Европы. Рюйш умел сохранять тела и органы так, что они выглядели почти живыми. Он вводил в сосуды окрашенные составы, а готовые препараты хранил в жидкости собственного изготовления, рецепт которой держал в тайне.
Там же Пётр познакомился с аптекарем Альбертом Себой, владельцем огромной коллекции животных, змей, насекомых и раковин из голландских колоний. Кабинеты редкостей в тогдашней Европе были обычным делом: их собирали монархи, врачи, купцы. Но для московского царя это было открытием. Он посещал анатомические театры, присутствовал на вскрытиях и сам пробовал себя в хирургии.
Покупки второго путешествия
Мысль о собственном музее созрела к 1714 году. Тогда появилась Кунсткамера — сначала при Летнем дворце, где хранились книги и «куриозные вещи» царя. В 1718 году собрание переехало в Кикины палаты, конфискованный дом казнённого по делу царевича Алексея Александра Кикина. В том же году на Васильевском острове заложили специальное здание для музея.
Главные приобретения Пётр сделал во время второго путешествия по Европе в 1716–1717 годах. Он купил коллекцию данцигского врача Христофора Готвальда, первое собрание Себы и, самое главное, анатомический кабинет Рюйша. За кабинет Рюйша, по данным историков Кунсткамеры, заплатили 30 тысяч гульденов. Это была огромная сумма, одна из самых крупных трат царя на подобные цели. Вместе с коллекцией Пётр получил и секрет бальзамирующей жидкости с условием не раскрывать его при жизни анатома.
Препараты перевезли в Петербург морем в 1718 году. С этой перевозкой связана популярная история о матросах, которые якобы выпили спирт из банок. Документальных подтверждений у неё нет, и серьёзные исследователи относятся к ней как к анекдоту.
Указ о «монстрах»
Европейских покупок Петру было мало. Он хотел, чтобы редкости собирали по всей России. 13 февраля 1718 года вышел указ, известный как указ «О приносе родившихся уродов, также найденных старых редких вещей». Его стоит читать внимательно, потому что в нём видна вся петровская программа.
Указ напоминал, что подобное распоряжение уже звучало несколькими годами раньше, и кое-что уже принесли, в том числе двух младенцев о двух головах и двух сросшихся телами. Но, как сказано в документе, в таком огромном государстве их должно быть больше, а люди прячут их по невежеству. Они считают, что такие дети рождаются «от действа дьявольского, через ведовство и порчу». Указ прямо опровергал это: «един Творец всея твари Бог, а не дьявол». Причины уродств объяснялись естественно — «повреждением внутренним», а также страхом и переживаниями матери во время беременности. Последнее объяснение соответствовало медицинским представлениям того времени.
Далее следовал прейскурант. За мёртвых «уродов» платили: за человеческих — по 10 рублей, за «скотских и звериных» — по 5, за птичьих — по 3 рубля. За живых суммы были гораздо выше: за человека — 100 рублей, за животное — 15, за птицу — 7. Чтобы оценить эти цифры, достаточно вспомнить, что солдат тогда получал в год несколько рублей жалованья, а корова стоила около рубля. Сто рублей для крестьянской семьи были целым состоянием.
Утаивание каралось штрафом. Мёртвых младенцев предписывалось класть в «хлебное вино», то есть в водку, а если её нет — в двойное вино, и сдавать коменданту. Затраты на спирт тоже возмещались. Указ просил сообщать и об иных находках: необычных камнях, костях, старинных вещах, древних надписях.
Коллекция как проповедь
Почему царь, который вёл войну со Швецией и строил столицу на болоте, тратил на это силы и деньги? Историки Кунсткамеры, прежде всего Т. В. Станюкович, автор классического исследования о музее, а также современные сотрудники МАЭ РАН, объясняют это просветительской задачей. Рождение ребёнка с патологией в традиционной деревне воспринималось как знак беды, наказание или порча. Такого младенца могли спрятать, а иногда и уморить. Пётр переводил это явление из области суеверий в область науки. «Урод» становился объектом изучения, а не знаком гнева небес.
Отсюда и знаменитая открытость музея. Кунсткамера стала первым в России публичным музеем. Вход был бесплатным. По рассказу токаря Андрея Нартова, когда кто-то из приближённых предложил брать плату, Пётр возразил, что людей нужно, наоборот, привлекать. На угощение посетителей из казны выделялись деньги. Нартов записывал свои «Достопамятные повествования» спустя годы, поэтому к подробностям стоит относиться осторожно. Но сама бесплатность подтверждается документами.
Живые экспонаты
Указ обещал особенно высокие деньги за живых людей, и они в Кунсткамере действительно появились. Самый известный из них — француз Николя Буржуа. Пётр встретил его во время поездки во Францию в 1717 году и взял на службу. Рост великана, по разным данным, составлял около 227 сантиметров. Буржуа служил при царе, а после смерти в 1724 году его скелет поступил в Кунсткамеру. Он хранится там до сих пор.
Среди служителей музея был и Фома Игнатьев, человек с врождённой аномалией кистей и стоп — по два пальца на руках и ногах. Он жил при Кунсткамере, а после смерти его тело также превратили в препарат. С сегодняшней точки зрения это выглядит жестоко, но для XVIII века это была обычная практика научных собраний.
Кто собирал коллекцию
Коллекцию формировали не только деньги Петра, но и люди, которые в этом разбирались. Первым руководителем Кунсткамеры и библиотеки был лейб-медик царя шотландец Роберт Арескин. После его смерти в 1718 году собранием заведовал Лаврентий Блюментрост, позже ставший первым президентом Академии наук. Каталогизацией занимался библиотекарь Иоганн Шумахер. Из Сибири присылали находки экспедиции Даниэля Мессершмидта, из провинций — губернаторы, выполнявшие указ.
