С середины XIX века российское правительство активно способствовало переселению старообрядцев на Дальний Восток. С одной стороны, староверы были трудолюбивы и лучше других подходили для колонизации; с другой — власть предпочитала держать их подальше от центра. Многие из них ехали на Восток в поисках Беловодья — мифической земли, где, по их верованиям, было обещано спасение.
Бегство на чужбину
На Дальнем Востоке старообрядцам жилось вполне сносно: здесь не было сильного давления властей, действовали налоговые льготы, отсутствовала воинская повинность. Сурового климата и целинных земель эти суровые люди не боялись — в колонизаторстве им действительно не было равных.
К началу Октябрьской революции в Сибири и на Дальнем Востоке обитало множество старообрядцев разных толков — как поповцев, так и беспоповцев. Но когда грянула Гражданская война, многие из них бежали на юг, в слабо контролируемые Китаем и Японией маньчжурские территории. Те, кто остался в Советской России, подверглись репрессиям и раскулачиванию. Часть выживших бежала в Маньчжурию в первой половине 1930-х годов.
Первой волне мигрантов повезло больше: в неразберихе Гражданской войны границу между Россией и Китаем почти никто не охранял. В 1930-х всё было сложнее. Старообрядцы селились поближе к границе, устраивались на железную дорогу, становились охотниками или рыбаками. Заработав денег на китайских проводников, они ночью переводили семьи через границу — примерно так сегодня люди бегут из КНДР. Другие сплавлялись по бурным рекам, порой тонули.
Жизнь в Маньчжурии
Первое время старообрядцам жилось тяжело: они работали за еду у китайцев и заамурских казаков. Но вскоре они начали восстанавливать свою жизнь. В северной Маньчжурии в 1930-х годах возникло несколько старообрядческих сёл: Коломбо, Медяны, Чипига и самое крупное, ставшее неформальным центром общины, — Романовка.
В 1932 году Квантунская армия оккупировала Маньчжурию и создала марионеточное государство Маньчжоу-го, под власть которого попали и старообрядческие селения. При японцах действовала русская организация — Бюро по делам российских эмигрантов (БРЭМ), которая пыталась объединить всех русских Маньчжурии для борьбы с большевизмом вместе с Японией. БРЭМ помогала старообрядцам, но одновременно собирала для японцев разведывательные данные.
Уклад жизни старообрядцев поразил японских оккупантов. По словам историка РАН Ю.В. Аргудяевой, японцы сочли опыт русских хозяйств в Маньчжурии настолько ценным, что подселили к старообрядцам своих колонистов, чтобы те учились выживанию в суровых условиях. Планировалось даже переселить к старообрядцам миллион японцев, но ничего не вышло: колонисты болели и умирали, так и не сумев приспособиться. Зато благодаря японским наблюдениям мы знаем об образе жизни маньчжурских старообрядцев.
Русские секреты: вера и хозяйство
Японские информаторы считали, что успех старообрядцев объясняется их сильной верой. Она была и консолидирующим фактором, не позволявшим им растворяться среди других народов, и мощной идеологией, побуждавшей к трудовым подвигам.
Общиной руководили выборные старосты, которых избирали на три года из числа самых сведущих в религии. В Маньчжурии система адаптировалась: появилось два старосты — один для внутренних дел, другой для отношений с внешним миром. Одной из их главных задач было создание брачных связей: старообрядцам запрещалось вступать в брак с представителями других течений и даже с кровными родственниками до восьмого колена. Иногда невест искали по всей Азии — в Романовку приезжали старообрядцы даже с японского острова Хоккайдо, и наоборот.
Старообрядцы вели натуральное хозяйство, сохраняя тот образ жизни, который вели в Приморье. Они сажали зерновые и овощи, разводили животных, охотились, собирали ягоды и грибы. Но традиционный уклад сочетался с попытками встроиться в местную экономику: они выращивали мак и делали из него опий, который продавали китайцам, а также торговали частями животных для китайской медицины.
Всего за 10–15 лет старообрядцы, бежавшие из России почти без ничего, смогли возродить своё общество и наладить хозяйство, которому завидовали даже японцы.
Исход
В 1945 году в Маньчжурию пришла Советская армия. Многие старообрядцы были репрессированы; те, кто смог бежать, осели в других провинциях Китая. Но и оттуда в 1955–1960-х годах их вытеснили китайские коммунисты. Почти никто из них не остался в Китае: кто-то мигрировал в Австралию и Новую Зеландию, кто-то — в США и Латинскую Америку. Лишь немногие после смерти Сталина вернулись в Советский Союз, где им уже не угрожала опасность преследования.
История маньчжурских старообрядцев — яркий пример того, как традиционный уклад, основанный на вере и труде, может не только обеспечить выживание в экстремальных условиях, но и стать объектом уважения даже для бывших врагов. Их приспособляемость и трудолюбие поражали и китайцев, и японцев, а их судьба — одна из самых трагических и удивительных страниц русского рассеяния.
