В истории СССР есть несколько развилок, о которых принято либо умалчивать, либо отмахиваться: «а что было бы, если бы?» — занятие для фантастов, а не для серьезных историков. Однако июнь 1957 года — случай особый. В течение нескольких дней вопрос стоял ребром: быть или не быть Никите Хрущёву на посту первого секретаря. Семь членов Президиума ЦК против четырех — и Хрущёв на грани отставки. Если бы заговорщики довели дело до конца, история страны могла бы пойти совсем по другому пути. Каким он мог быть?
Заговор всерьез: как Маленков, Молотов и Каганович едва не сместили Хрущёва
К лету 1957 года отношения между Хрущёвым и его вчерашними соратниками достигли точки кипения. Оппозицию в Президиуме ЦК возглавляли Георгий Маленков, Вячеслав Молотов и Лазарь Каганович — фигуры, чей вес в партии был сопоставим с хрущёвским. К ним примкнул Дмитрий Шепилов, секретарь ЦК КПСС, чье имя потом в советской печати намертво приклеилось к знаменитой формуле «и примкнувший к ним Шепилов» .
Повод для недовольства был серьезным. Оппозиционеры обвиняли Хрущёва в нарушении принципа коллективности руководства, в создании собственного культа личности, в грубости и нетерпимости к товарищам по партии . Но главное — экономика. Маленков, Молотов и Каганович считали авантюрной и губительной хрущёвскую сельскохозяйственную политику: целинную эпопею в ущерб традиционным земледелием и безумный лозунг «догнать и перегнать Америку по мясу и молоку» . Ворошилов, поддерживавший заговорщиков, прямо говорил Хрущёву: «Ты забываешь Россию. Деревня лежит нищая, люди голодают, а ты хочешь закопать деньги в целину» . Оппозиционеры требовали отказаться от этого курса и вернуться к более взвешенной политике.
Кроме того, заговорщики использовали и моральный аргумент. Как напомнил на заседании Каганович, Хрущёв сам был причастен к сталинским репрессиям и не имел морального права выступать единственным обличителем «культа личности». «Разве ты, Никита, не подписывал на Украине расстрельные списки?» — спрашивал он .
Двенадцать дней, которые потрясли Кремль
18 июня 1957 года Хрущёв вернулся из поездки в Финляндию и сразу попал на заседание Президиума ЦК, созванное без его ведома. Семеро членов Президиума — Молотов, Маленков, Каганович, Ворошилов, Булганин, Первухин и Сабуров — требовали его отставки. На стороне Хрущёва были только Микоян, Суслов, Кириченко и сам Хрущёв. Голосование было драматичным: 7 против 4 .
Хрущёву предложили занять пост министра сельского хозяйства — унизительное понижение. Казалось, его политическая карьера закончена. Но Хрущёв, которого часто упрекают в необразованности и простоте, оказался виртуозным тактиком. Он сумел заручиться поддержкой министра обороны Георгия Жукова и председателя КГБ Ивана Серова. Жуков произнес историческую фразу: только Пленум ЦК по уставу может снять первого секретаря, а не Президиум .
По распоряжению Хрущёва и при содействии Серова в Москву на военных самолетах срочно доставили членов ЦК, верных первому секретарю. С 22 по 29 июня проходил Пленум, на котором «антипартийная группа» была разгромлена . Заговорщиков отправили на второстепенные должности: Молотова — послом в Монголию, Маленкова — директором ГЭС в Казахстане, Кагановича — директором завода на Урале . Примечательно, что впервые в советской истории проигравшие в борьбе за власть не были расстреляны или посажены, а только отправлены в ссылку — «вегетарианская» расправа, как назовут это современники .
Если бы оппозиция победила: три сценария
Что произошло бы, если бы Хрущёв не выиграл ту схватку? Ответ зависит от того, кто из тройки лидеров оппозиции вышел бы на первый план.
Сценарий первый: Реставрация при Молотове. Вячеслав Молотов, самый старый и убежденный сталинский функционер, мог бы попытаться повернуть историю вспять. Десталинизация была бы свернута, реабилитация жертв репрессий остановлена, а культ Сталина восстановлен. Однако такой курс, скорее всего, привел бы к политическому кризису — слишком многие в партии и обществе уже восприняли идеи XX съезда.
Сценарий второй: Экономическая прагматика Маленкова. Георгий Маленков выступал за более прагматичный подход к экономике — он был против авантюрных хрущёвских проектов и выступал за взвешенное развитие промышленности и сельского хозяйства . Возможно, при нем не было бы масштабных провалов в аграрной сфере, но неизбежно замедлился бы темп социальных преобразований — не было бы массового жилищного строительства, запущенного Хрущёвым, или развертывания космической программы, которая стала главным символом «оттепели». С другой стороны, могла бы продолжиться либерализация внешней политики — Маленков, в отличие от Молотова, был склонен к диалогу с Западом .
Сценарий третий: Коллективное руководство. Самый вероятный исход — возвращение к модели «коллективного руководства», где ни один из лидеров не обладал бы единоличной властью. Но именно эту модель Хрущёв и разрушил, а ее восстановление, скорее всего, привело бы к постоянным междоусобным войнам в Президиуме и политической нестабильности.
В любом случае, одно очевидно: без победы Хрущёва в 1957-м не было бы запуска первого спутника в том же году и полета Гагарина в 1961-м — эти проекты были лично инициированы и продавлены Хрущёвым . Не было бы массового жилищного строительства и попытки «оттепели». Но, возможно, не случилось бы и катастрофических провалов в сельском хозяйстве, расстрела в Новочеркасске в 1962-м и Карибского кризиса, который поставил мир на грань ядерной войны . Вместо одного «культурного» курса был бы иной — более консервативный, стабильный, но, возможно, еще более застойный.
Июнь 1957 года наглядно показал: судьба сверхдержавы зависела от того, кто кого переиграл в политической борьбе. Если бы Хрущёв проиграл, наша история, а вместе с ней и современная политическая карта мира, выглядела бы совсем иначе.
