В июне 1943 года, когда исход Курской битвы ещё не был предрешён, а пыль на южных степях ещё не осела, Наркомат обороны выпустил приказ, который на первый взгляд мог показаться сугубо бюрократическим. Документ за номером 240 предписывал военнослужащим Красной Армии, где и когда им надлежит носить свои боевые награды.
Казалось бы, какое дело до этого солдату в окопе, когда каждая минута может стать последней? Однако за этим, казалось бы, формальным распоряжением стояла глубокая логика, а его исполнение на передовой обернулось настоящей фронтовой традицией, о которой историки спорят до сих пор.
Что приказал нарком
Согласно июньскому приказу 1943 года, все ордена и медали предписывалось крепить исключительно на гимнастёрки, мундиры или кители. Никаких ватников, полушубков, маскхалатов или танкистских комбинезонов — награды должны были красоваться только на положенной форме. При этом сам перечень того, что разрешалось и что запрещалось, выглядит неожиданно избирательным.
Особое место в приказе заняли высшие знаки отличия. «Золотые Звёзды» Героев Советского Союза, «Серпы и Молоты» Героев Соцтруда, гвардейские знаки и знаки отличников родов войск надлежало носить постоянно — и в строю, и в окопах. На шинели их разрешалось крепить, но — важная оговорка — только не в боевой обстановке, а на парадах и в торжественных случаях.
А вот все остальные ордена и медали в боевой обстановке приказ формально не запрещал, но требовал заменять их на планки с орденскими лентами. Эти планки, согласно документу, полагалось надевать в праздничные и торжественные дни. В приказе скрупулёзно расписывалось, в каком порядке и где именно на кителе должны располагаться те или иные знаки отличия.
Живой металл против парчовых лент
Однако жизнь на передовой, как водится, внесла в штабные предписания свои коррективы. Член-корреспондент Всероссийского Геральдического общества Павел Липатов в своей книге «Униформа Красной армии» отмечал, что фронтовики зачастую пренебрегали орденскими планками, предпочитая носить в бою сами награды.
Причины были отнюдь не только в желании покрасоваться. Во-первых, награда красноречиво свидетельствовала о заслугах воина — в окопах это имело значение, когда за плечами у бойца не было ни погон, ни прочих знаков различия. Во-вторых — и это, пожалуй, самое поразительное — металл ордена или медали вполне мог защитить бойца от пули или осколка.
История сохранила для нас имена тех, кому награда буквально спасла жизнь. Стрелок-автоматчик 618-го стрелкового полка 215-й Смоленской стрелковой дивизии Иван Григорьев был спасён от осколка мины собственным орденом Славы. А командир пулемётной роты Иван Черток остался жив после того, как в его орден Красной Звезды угодила снайперская пуля. Металл на груди оказывался последней линией обороны.
Была и третья причина, более прозаическая: во фронтовых условиях орденские планки надо было ещё достать в военторге, а они считались дефицитом. Носить же саму награду было проще и привычнее.
Знак ранения — больше чем нашивка
Особую категорию составляли знаки, которые были введены отдельным постановлением Государственного комитета обороны в июле 1942 года — за год до приказа № 240. Речь о прямоугольных нашивках на гимнастёрке, которые визуально указывали на количество и тяжесть полученных ранений.
Появлению этих знаков предшествовала любопытная история. Главный редактор газеты «Красная звезда» генерал Давид Ортенберг в своей книге «Год 1942» рассказывал, как во время репортажа фотограф по фамилии Темин сделал снимки всего десяти солдат. На вопрос редактора, почему так мало, фотограф ответил, что запечатлел только раненых. Выпуск получил невероятный отклик среди фронтовиков, а на следующий день военачальник Андрей Хрулёв позвонил Ортенбергу и сообщил, что командование подумывает об учреждении специального знака для раненых.
Знак о ранениях, как указывает энциклопедический словарь «Великая Отечественная война 1941–1945 гг.», представлял собой прямоугольник с нашитыми полосками из шёлка: тёмно-красного цвета при лёгком ранении и золотистого — при тяжёлом. Располагалась нашивка на правой стороне груди, на 8–10 миллиметров выше орденов — то есть на более почётном месте. И что особенно важно — факт ранения учитывался с первого дня войны, а не только с момента введения знака.
Этот знак, согласно приказу № 240, входил в число тех, что красноармеец обязан был носить ежедневно на любой форме — парадной, повседневной и полевой. Даже в окопах.
Гвардия — особая стать
Не снимали в окопах и гвардейские знаки. Сама идея гвардейских подразделений, по замыслу маршала Ворошилова и члена ЦК Жданова, восходила к Красной гвардии большевиков 1917 года — самым стойким творцам революции. Первыми гвардейскими стали четыре Ленинградские стрелковые дивизии народного ополчения ещё в 1941 году, а с 1942 года личному составу таких подразделений полагалось повышенное денежное довольствие.
Гвардейцами становились части, продемонстрировавшие героизм, стойкость и примерную дисциплину. Размер формирования значения не имел — гвардейскими могли стать и рота, и целая армия. Пехотинцы, танкисты, кавалеристы, лётчики, сапёры, связисты, моряки — все они, удостоенные этого звания, носили на груди знак «Гвардия», который, согласно приказу № 240, был обязателен к ношению в любой обстановке. Бойцы гвардейских подразделений должны были служить примером для других — особенно на передовой.
«Отличник» и прочие знаки доблести
На правой стороне груди у достойных этой награды рядовых и младших командиров красовались щитовидные знаки отличных специалистов. По сведениям Павла Липатова, с мая 1942 года по июнь 1947-го их учредили свыше двадцати — «Отличный пулемётчик», «Отличный миномётчик», «Отличный связист» и другие. Эти знаки, как и гвардейские, предписывалось носить в любой форме одежды.
Живая традиция
В итоге получается любопытная картина. Формально приказ № 240 требовал от красноармейцев носить в окопах лишь ограниченный набор знаков — высшие государственные награды, гвардейские знаки, знаки отличников и знаки ранений. Остальные ордена и медали предписывалось заменять планками.
Однако фронтовая реальность оказалась сильнее циркуляров. Солдаты предпочитали носить сами награды — и не только те, что были обязательны по приказу. Во-первых, орден на груди был живым свидетельством боевых заслуг, которое видели все. Во-вторых — и это звучит почти мистически — металл награды мог спасти жизнь. В-третьих — планки были дефицитом. И в-четвёртых — какая-то особая, неписаная фронтовая честь требовала не прятать свои боевые знаки даже перед лицом смерти.
Так приказ, рождённый в тишине кабинетов, обернулся на передовой живой традицией, где железо на груди стало не просто знаком отличия, но и последним оберегом.
