Для пятнадцати тысяч советских парней, оставшихся навсегда в афганской земле, та война стала личной трагедией. Но для миллионов их сверстников, прошедших через горные засады и душные казармы, она была еще и школой выживания в абсолютно чужой среде. Страна, в которую они попали, жила по законам, не имевшим ничего общего с привычным советским бытом. И чтобы уцелеть, нужно было не просто хорошо стрелять — нужно было знать, что нельзя делать ни при каких обстоятельствах.
«Необъявленная» война: секретность как норма
Первый и главный запрет касался даже не поведения, а самого факта пребывания в Афганистане. Для всей страны СССР там не воевал. Солдатам строжайше воспрещалось писать домой о том, где они находятся и чем занимаются. В лучшем случае родные узнавали об этом постфактум, когда воин уже демобилизовался. Или же когда вместо него на родину присылали «груз 200» — запаянный цинковый гроб.
Цензура была тотальной. Письма либо не отправлялись вовсе, либо их личная корреспонденция изымалась при пересылке. Под запрет часто попадали и фотографии. Обнародование любой информации об участии советских войск в боевых действиях пресекалось на корню.
Памятка на папиросной бумаге
Общие ограничения, с которыми сталкивался каждый боец, были записаны в своеобразной машинопечатной или даже рукописной брошюрке на папиросной бумаге. Текст для наглядности дополнялся иллюстрациями. Эти наставления не являлись правовым документом, не содержали никаких указаний на исходные официальные акты, однако нарушители несли ответственность по всей строгости.
Главная установка звучала почти по-царски: вести себя с уважением, располагать к себе, добиваться взаимопонимания, но без угодничества. Солдат должен был помнить: он — представитель великой державы, но в гостях. Поэтому нельзя оскорблять чувства верующих, нельзя глумиться над обычаями, нельзя вести себя как оккупант.
Священные места и женский вопрос
Особое внимание в памятках уделялось менталитету коренных жителей. Воспрещалось останавливать колонны и устраивать привалы возле кладбищ, мечетей и других священных для мусульман мест. Возле колодца, ручья, любого общего источника воды тоже останавливаться нельзя — мусульманки в таком случае к нему не подойдут. Нельзя было размещать подразделения у источников воды, потому что тогда к воде не смогут подойти женщины. А женщинам по мусульманским законам нельзя приближаться к чужим мужчинам.
Особый блок касался прекрасного пола. Не заходить в дома и дворы. Не заглядывать через забор. Не расспрашивать о женщинах. Не заговаривать с ними. Даже не смотреть на них. Загляделся на проходящую афганку — уже нарушение. Зайти во двор, где могут быть женщины, — преступление. Если нужно было посетить дом по служебной необходимости — только с разрешения командира.
Торговля, еда и вода
Воинам контингента строго-настрого воспрещалось что-либо приобретать в частных торговых точках Афганистана, а также «с рук». Нельзя было ходить в афганские магазины и на рынки. Покупать продукты, вещи, сувениры. Принимать у местных какие-либо подарки. Любым транспортом ДРА, в том числе общественным, пользоваться запрещено.
Спиртное и наркотики в перечне запретных товаров указывались постоянно. Афганистан уже тогда был крупнейшим производителем опиума, но советскому солдату это было табу.
Также командование озаботилось вопросами самочувствия бойцов — им следовало избегать непроверенных источников питьевой воды и пищи. Изможденные переходами и беспощадной жарой солдаты нередко оказывались в лазаретах с отравлениями.
Служебные и бытовые ограничения
Запрещалось использовать граждан Афганистана на военных работах и при обслуживании военных городков. Производить досмотр подозрительных афганцев без присутствия персонала афганских армии, МГБ и МВД (царандоя). Вырубать деревья. Смотреть во дворы и окна. Обыскивать без крайней необходимости.
Особое место занимал запрет на продажу и обмен военного имущества на японские магнитофоны и часы. В первые дни войны новобранцы слышали от командиров: никогда не курить ночью, в туалет ходить без фонарей, иначе можно было оказаться очередной жертвой снайпера.
Негласные правила войны
Помимо официальных установок, солдаты вырабатывали и собственные правила, спасавшие жизни. Одно из неформальных правил — боевые действия не ведутся или незамедлительно прекращаются на пути следования деревенского стада. Нельзя стрелять по тем, кто отправляет естественные потребности.
Полковник запаса погранвойск Владимир Жерняков вспоминал, что погранцы никогда не оставляли своих на поле боя — выносили и раненых, и погибших. Среди пограничников до сих пор нет ни одного неопознанного — погранцы точно знали судьбу каждого участника боя.
Десантники отметали любую возможность переговоров с моджахедами и никогда не заключали с ними договоры о ненападении. Нужно было прорываться с боем — прорывались, даже если это стоило больших жертв. В остальных родах войск не видели ничего плохого в том, чтобы иногда договориться с противником, и соблюдение таких соглашений было делом принципиальным.
Цена нарушения
Нарушители запретов испытывали последствия на своей шкуре: болели, получали травмы, конфликтовали с местными. Но самая страшная цена была иной. Моджахеды проявляли удивительную жестокость к военнопленным: изощренно пытали, расчленяли, а головы отправляли в то подразделение, где они служили. Британский журналист Джон Фуллертон стал свидетелем расправ: одну группу пленных повесили на крюках, к другим применили пытку «красный тюльпан» — сдирание кожи.
За все время войны в плен попали около 400 военнослужащих Советской армии.
Запреты Афганской войны были не бюрократической формальностью. Они были кодексом выживания в мире, где каждый неверный шаг мог стоить жизни. Где чужая культура и чужие законы диктовали свои правила. Где даже обычный взгляд на женщину или привал у колодца превращались в смертельный риск.
Эти десять лет стали для советских солдат жестоким уроком: воевать в чужой стране, не зная ее обычаев, — значит воевать вслепую. И платить за это приходилось кровью.
