Советский офицер второй половины 1980-х жил в странном положении. По ведомости он получал больше инженера и врача, по ощущению — с каждым годом всё меньше. Кооператор, торговавший варёными джинсами, за месяц зарабатывал его годовое довольствие, а командир полка после двадцати лет службы не имел собственной квартиры. Чтобы понять, откуда взялось это раздражение, стоит пройти по всей лестнице — от солдата до министра.
Три рубля восемьдесят копеек
Начнём снизу. Солдат срочной службы получал 3 рубля 80 копеек в месяц. Эта цифра держалась с 1970-х и при Горбачёве не менялась. Ефрейтор — 4 рубля 80 копеек. Сержантские должности прибавляли: командир отделения выходил на семь-восемь рублей, заместитель командира взвода — на десять-пятнадцать, старшина роты — около двадцати.
Смысл этих денег понятен только вместе с ценами. Пачка сигарет «Примы» стоила 14 копеек, буханка хлеба — 16–20, конверт с маркой — 5. Солдат был на полном обеспечении: кормили, одевали, выдавали сахар и махорку, а с 1980-х — сигареты. Так что 3.80 были не зарплатой, а карманными деньгами на сладости в чайной и лезвия для бритья. Кто хотел большего, ждал перевода из дома.
Особняком стояли военные строители. В стройбате солдат числился рабочим и получал зарплату по расценкам, из которой вычитали стоимость питания, обмундирования и казармы. Остаток копился на лицевом счёте и выдавался при увольнении: домой стройбатовец мог уехать с сотней-другой рублей, а особо удачливые — с полутысячей. Для мотострелка это были деньги из другой жизни.
В Афганистане срочники получали дополнительно чеки Внешпосылторга — около десяти в месяц. На чеки в «Берёзке» отоваривались вещами, которых в обычном магазине не было, и на солдатских рынках чек шёл по курсу в несколько рублей.
Как считалось офицерское жалованье
Офицерское денежное довольствие складывалось из трёх слоёв. Первый — оклад по воинскому званию: лейтенанту полагалось 120 рублей, капитану — 140, майору — 150, подполковнику — 160, полковнику — 180. Второй — оклад по должности: командиру взвода около 120, командиру роты 130–150, батальона — под 200, полка — 250–300. Третий — процентная надбавка за выслугу, которая росла ступенями и к четверти века службы доходила до 30 процентов.
К этому добавлялись пайковые — компенсация за продовольственный паёк, около 20 рублей, — бесплатная форма раз в несколько лет, льготная выслуга в отдалённых гарнизонах (год за полтора или за два) и районные коэффициенты на Севере и Дальнем Востоке.
В итоге лейтенант, только что выпустившийся из училища, получал на руки около 250 рублей. По меркам 1985 года это было очень хорошо: средняя зарплата по стране составляла 190 рублей, молодой инженер на заводе начинал со 120–130. Командир роты в звании капитана выходил на 300–320 рублей, комбат-майор — на 350–400, командир полка — на 450–500.
Чем дальше от Москвы, тем дороже
Настоящие деньги армия платила за расстояние. Офицер на Чукотке или в Забайкалье с коэффициентом и «полярными» надбавками мог получать в полтора-два раза больше, чем его однокашник в Подмосковье. Служба в Группе советских войск в Германии оплачивалась частично в марках ГДР, а рублёвый оклад сохранялся дома — за пять лет в Германии семья привозила машину и обстановку для квартиры, которой у неё, впрочем, часто ещё не было.
Афганистан был отдельной статьёй. Офицеры получали двойной оклад — часть в рублях на сберкнижку, часть в чеках, — плюс год службы шёл за три. Это была единственная точка советской армии, где деньги хоть как-то соотносились с риском.
Генеральская лестница.
Генерал-майор имел оклад по званию около 220 рублей, генерал-лейтенант — 250, генерал-полковник — 280, генерал армии — 300. С должностными окладами командир дивизии получал 600–700 рублей, командующий армией — под тысячу, командующий округом — больше тысячи.
Маршал Советского Союза стоял на вершине пирамиды: оклад по званию 350 рублей, должность министра обороны или главкома добавляла ещё несколько сотен, и общее довольствие приближалось к полутора-двум тысячам. Но деньги для маршала были не главным. Главным была инфраструктура: служебная дача, персональный автомобиль с водителем, адъютант, лечение в Центральном госпитале, спецпаёк. При Горбачёве министрами были маршал Сергей Соколов, а с 1987 года — Дмитрий Язов, ставший маршалом в апреле 1990-го, последним в истории СССР.
Отставные маршалы уходили в Группу генеральных инспекторов Министерства обороны — её называли «райской группой». Там за ними сохранялись оклад по званию, адъютант и машина. Группу упразднили только в 1992 году.
Почему при Горбачёве этого стало мало
Оклады не менялись с середины 1970-х, а страна вокруг менялась быстро. В 1985 году лейтенантские 250 рублей выглядели солидно; в 1990-м средняя зарплата по стране выросла до 303 рублей, а кооперативы и хозрасчёт сдвинули шкалу окончательно. Программист в кооперативе зарабатывал 1000–1500 рублей, шабашник на стройке — 800. Капитан с высшим образованием, отвечавший за роту и боевую технику, получал 320.
Второй удар нанесла жилищная проблема. Вывод войск из Восточной Европы — из Венгрии, Чехословакии, ГДР — выбросил на территорию Союза десятки тысяч офицерских семей, которых негде было размещать. Язов в мемуарах называет цифру: к 1991 году свыше 170 тысяч офицеров и прапорщиков не имели квартир. Часть жила в вагончиках и палатках. Довольствие можно было накопить, но купить на него жильё было нельзя: кооперативная двухкомнатная стоила 8–10 тысяч рублей, «Жигули» — столько же.
В 1991 году правительство пересмотрело оклады, подняв их в среднем на треть, а после апрельского повышения цен добавило компенсацию. Но эти рубли уже ничего не весили: за год они обесценились вдвое, а в декабре не стало и страны, которая их печатала.
